Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя
>

ЗНАНИЕ-СИЛА 10/2000


дружинной поэзии, поскольку здесь перед нами предстают фрагменты профессионально организованного поэтического текста, то есть собственно литературы, не позволяющей дальше говорить о «фольклоре», «устной (?) литературе Киевской Руси» и прочих благоглупостях.

Раз и навсегда теперь можно сказать, что городская культура Киевской Руси была адекватна городской культуре Византии и Западной Европы, а ее литература была представлена не только церковными произведениями, но и такими светскими жанрами, как повесть, поэма («песня»), фаблио и другими. К этому можно добавить развитую музыкальную культуру (вспомним изображение ифаюших органистов на фресках киевской Софии) и театр, о наличии которого свидетельствует живой диалог 1зака и Кончака в том же «Слове» или обращение Игоря к реке Донцу и т.д.

Во-вторых, отсчет истории светской русской литературы теперь следует вести не от проблематичного «Даниила Заточника» или безымянного автора «Слова о полку Игореве», то есть с середины или конца XII века, а со второй половины XI века, с того времени, которое дало Руси митрополита Иллариона и «ученика Феодосия», в котором мы привыкли видеть нашего первого летописца. Теперь рядом с ними встает Боян как представитель светской поэзии и литературы, чье историческое существование отмечено известной записью о продаже «земли Боя новой» на стене киевской Софии.

Наконец, и это мне представляется столь же важным, решение основной загадки «Слова» — его хронологической двуслойности и «двуязычия», выразившегося в чередовании прозы и ритмических фрагментов, — позволяет вывести этот замечательный памятник истории и литературы из ранга «гениальности» и «исключительности», ограждавших его текст глухой стеной «неприкасаемости». Последнее совершенно необходимо, чтобы начать его научное изучение с гипотетическими реконструкциями, выяснением противоречий и всем тем текстологическим и источниковедческим анализом, в процессе которого дозволены любые сомнения, высказываемые публично для обсуждения, и, наоборот, исключены какие бы то ни было запреты на гипотезу.

Определив кардинальные вопросы подхода к тексту «Слова о полку Игореве», можно видеть, что все остальные его загадки и противоречия являются только следствиями этих основных. Знаменитый «сон Святослава», на самом деле, был заимствован поэтом конца XII века у Бояна, который рассказывал о смерти Святослава Ярославича и о тех драмах, которые суждено пережить в результате смерти этого князя его детям — Глебу, Олегу, Роману, Святославу, а вместе с ними и всей Русской земле, охваченной огнем междоусобиц последних десятилетий XI века.

Насколько широко черпал из произведений Бояна его последователь, можно видеть по известной коллизии с двумя солнечными затмениями в поэме — перед выходом в поход и затем на марше. Если второе затмение подтверждается астрономически, то первое оказывается связано с текстом Бояна, поскольку произошло в 1089 году, предваряя выступление из Тмутаракани того самого «красного Романа Святославли-ча», которого безо всякой нужды называет автор «Слова», рассказывая читателям о Бояне.

Столь же к месту в поэме Бояна, писавшего о судьбах детей Святослава Ярославича, оказывается и «море», совершенно чуждое обстановке похода Игоря, но напрямую связанное с Олегом Святославичем: по морю он был увезен из Тмутаракани в Византию и затем морем же возвращался из пленения на Русь.

II

Но все это, повторяю, уже вопросы второго порядка, интересные для исследователя и требующие напряженной, долгой и скрупулезной работы по реконструкции текста, разнесенного по разным смысловым уровням, поскольку, переходя с одного хронологического уровня на другой, оказываясь в новом окружении, одно и то же слово могло терять свой изна-чальный вид и смысл, приобретая смысл новый.

Одним из ярких примеров такой метаморфозы является известный «тмутараканский бълванъ», служащий предметом вот уже двухвековых споров. В ситуации 1185 года это словосочетание не имеет и не может иметь смысла, даже будучи поставлено в один ряд с такими топонимами, как Волга, Поморье, Посулье, Сурож и прочие, поэтому единственным объяснением его появления должна была стать замена очередным переписчиком непонятного им слова «бълъ-банъ», то есть «сокол», более понятным «бълванъ». Между тем в поэме Бояна эпитет «тмутараканский сокол» был применен автором к Роману Святославичу. И в системе «соколиных эпитетов», перешедших в «Слово» из поэмы Бояна, такое определение оказывалось вполне к месту.

Аналогичным образом решается и загадочная фраза, открывающая рассказ о побеге Игоря: «...прысну морс полуночи, идутъ сморци мылами; Игореви князю Богъ путь кажстъ из земли Половецкой на землю Рус кую». Соответствие слова «сморци» множественному числу древнерусского слова «сморкъ», означавшего смерч на море, у большинства исследователей не вызывало сомнений, хотя к настоящему времени доказано, что 1) смерчи не возникают ночью, тем более в туманах, и 2) побег Игоря никакого отношения к морю не имел. Поскольку весь этот пассаж был заимствован автором «Слова» у Бояна, сообщавшего о возвращении Олега Святославича из Византии, вторым пунктом можно и пренебречь. Но действительной загадкой остаются «сморци», обладающие способностью передвигаться по морю ночью или в тумане. Поскольку это не соответствует реальным смерчам, остается думать, что очередной редактор или переписчик заменил этим словом какое-то сходное, но ему не известное слово.

Таким словом могло бы быть «смерч» — «кедр», использованное в качестве названия определенного типа морского судна, подобно «чайкам» запорожских казаков, «дубкам», плавающим до сих пор по Днепру и Черному морю, наконец «ёлам» северных мореходов. Однако скорее всего перед нами здесь не действительная, а всего только мнимая загадка, и в этом слове следует видеть корневое понятие «морци», то есть «моряки», «морские люди», тем более что оно до сих пор живег в составе таких слов, как «бело-морцы», «черноморцы» и прочие. Такое объяснение вполне отвечает содержанию фразы, одновременно раскрывая механизм замены, когда эрудированный редактор решил поправить, как ему показалось, «описку» своего предшественника и тем самым заставил теряться в догадках последующих читателей...

Вот, собственно, и все, что касается «загадок» «Слова о полку Игореве». Они есть, их много, но большинство поддается решению, окончательный результат которого зависит не от остроумия исследователя, а от правильного определения того или иного хронологического (и смыслового!) пласта «Слова», которому принадлежит тот или иной термин, образ, эпитет и так далее. Первым же и определяющим шагом здесь всегда остается системный подход, то есть лишение проблемы или объекта статуса «экстраординарности» (в случае со «Словом», определяемым эпитетами «гениальное», «уникальное» и другими), что дает возможность рассматривать тот или иной феномен в ряду других аналогичных явлений, в данном случае — средневековых литературных текстов, структура и содержание которых отражают определенные закономерности эпохи своего создания.

В молодости Габори был опытным охотником на дюгоня («морская корова»), но сейчас ослеп, и его единственное богатство — это знание родного языка, которым он щедро делится с лингвистом Ником Эвансом из Мельбурнского университета. Тот нашел в каярдилдском клад совершенно необыкновенных грамматических особенностей.

Так, в большинстве остальных языков для указания на прошедшее или на будущее время достаточно изменить форму глагола. Не то в каярдилдском: здесь вместе «со временем» преобразуются и другие части речи, включая даже существительные. Например, Пат произносит что-то вроде «мальчик поймал рыбу-ал».

На всей планете известен лишь еще один язык, в котором существительное «нагружается» признаком времени. Это лардил, родственный каярдилду, которым свободно владеет сегодня тоже лишь один человек. По этому поводу Эванс замечает: «Если б мы не знали о существовании этих двух языков, мы бы считали подобное явление вообще невозможным. И тогда прав бы оказался знаменитый лин-гвопсихолог Ноам Хомски, который около полувека назад утверждал, что некие основы грамматики являются врожденными, генетически запро-граммированными уже при рождении каждого ребенка».

А так многие (хотя далеко не все) лингвисты вправе считать, что никаких «универсальных законов» грамматики быть не может, и вся она — результат обучения в различных культурных средах.

Как бы ни спорили специалисты по поводу особенностей каярдилда, в одном все они сходятся: информация, необходимая для обшего осмысления системы языков, исчезает чрезвычайно быстро. Ведь в конце 1700-х годов, когда начались первые контакты европейцев с австралийскими аборигенами, те говорили примерно на 260 различных языках. А на сегодня около 160 из них уже не существуют и только 20 насчитывают мало-мальски достаточное число носителей.

На Земле живут 6 миллиардов человек, и они пользуются, по различным подсчетам, от 6 до 7 тысячами языков. Эксперты же полагают, что за XXI век «вымрет» по меньшей мере половина их, а может быть, и все 90 процентов. Превратности истории в состоянии подорвать лингвистическое сообщество всего за каких-ни-будь одно-два поколения, так что если сегодня носители языка насчитываются тысячами, будущее может оказаться для их языка рискованным. Специалист же находящимся под угрозой исчезновения считает всякий язык, на котором изъясняется все убывающее количество детей.

Потеря собственного средства устного обучения — это не только кризис для многих обществ, но и серьезное препятствие для исследований, цель которых состоит в анализе структуры языков вообще и для изучения загадочного во многом процесса — как именно слова передают свой смысл. Причин у языкового обеднения немало. Здесь и войны, и диаспора (рассеяние) народов, и такое благое дело, как всеобщее образование, и ассимиляция соседней доминирующей культурой, и внедрение телевидения. На сегодня в достаточной мере описанными можно считать менее одной тысячи языков, и утрата любого из остальных — это исчезновение следов и свидетельств истории, окружающей среды, образа жизни, мышления и хода развития человеческого сознания и культуры в целом. Поэтому так важны усилия филологов, изучающих малочисленные языки, создающих письменность для многих из них, помогающих сохранению речи племен и народностей. Надо признать, что работа идет недостаточно быстро; ведь на описание

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -[63] -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -



Loading