Добро пожаловать!
Www.istmira.Ru
 
Первобытное общество
Древний мир
Средние века
Новое время
Новейшее время
Первая мировая война
Вторая мировая война
История России
История Беларуси
Различные темы



Контакты

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

ЗНАНИЕ-СИЛА 10/2000


теперь скажет, это правда так было или так кажется мне сегодня, после многих лет нашей дружбы.

Одно точно: даже обращаясь к иным читателям, я все равно чувствую его рядом, и мне очень важно, чтобы ему было интересно нас читать, чтобы он тут же помчался кому-то рассказывать, что он у нас вычитал и что думает теперь по этому поводу. Мне становится не по себе, когда номер ему не нравится или статья его раздражает; я могу с ним не соглашаться, но мне все равно не по себе.

Такое вот получилось у нас взаимное признание в любви. Нормальной любни — с приливами и отливами, расставаниями и обязательным нозвращением друг к другу, с огромным и трудным совместным делом — созданием журнала.

Ведь читать — это тоже творчество, сегодня вкладываемое в строительство новой культуры, выгораживание и обживание нового культурного пространства, новой интерпретации старых текстов и идей.

Мне без Блехера такую работу не осилить.

Ирина Прусс

Слово о журнале

по случаю его 75-летия сказал нашему корреспонденту наш давний читатель и почитатель, программист, социолог, с некоторых пор наш автор Леонид БЛЕХЕР

Журнал «Знание — сила» с самого начала — а начало это было в моем 8-9 классе, то есть 1964-1965 годах, — был для меня совершенно уникальным, потому что я его воспринимал не как журнал, а как мощное такое письмо-не письмо, рассказ-не рассказ, скажем, послание одного че-ловека. Безусловно, одного человека. Тогда, по манере ше- ДУ\*

стидесятых годов, фамилии авторов печатались такими ^^ЛГцл ^ * маленькими буквами, их можно было пропустить, они мне I ^ЕД.

ничего не говорили. Я их воспринимал не как авторов, а как технических работников, которые все это, грубо говоря, перепечатывают без ошибок. Для меня это было важно, потому что у меня появился совершенно удивительный друг.

То, что рассказывалось, складывалось в огромный единый мир. И у меня ушло года полтора-два на обживание в этом структурно очень умно устроенном мире. Он был цельный, это очень важно. Был необычайно яркий. Я до сих пор — прошло 35 лет! — великолепно помню те иллюстрации и фотографии, я их рассматривал снова и снова.

Это был мир человека настолько разнообразного, что он все время, захлебываясь, перескакивал с одного на другое. По моему темпераменту мне это было очень близко, я

сам так разговаривал. Сейчас уже я не берусь утверждать, я b>j

сам был такой, с такой манерой разговаривать, или жур-нал показал, что запросто можно перескакивать с одного на другое, потом возвращаться к тому же — и ничего, можно держать одновременно десять тем и все их приводить к какому-то логическому концу. Такими мне вообще

(j) «Знание —сила», Декабрь 2000

Л. блехер. Слово о журнале

запомнились шестидесятые годы: мир стал калейдоскопом, и в каждом стеклышке отражалось все остальное тоже.

Мой друг «Знание — сила» великолепно владел языком, хорошим литературным стилем. Теперь, когда я перечитываю, я уже понимаю, что это просто молодежная проза, что тогда был такой московский стиль, но откуда мне. пацану из Жданова, маленького приазовского городка, тогда было это знать? Я получал это в чистом виде — вот он, текст, смотри.

Думаю, тогда журнал можно было купить. Не помню, чтобы у нас в семье его выписывали, отец выписывал другие веши. А я ежемесячно покупал журнал в киосках, каждый месяц, неукоснительно, никогда не пропуская — я ждал этой ежемесячной встречи.

В 13-14-15 лет меня больше всего интересовал естественный и технический мир, мир земли, мир физики, мир химии. И вот то, что все это рассказывалось великолепным языком, и эта интонация —захлебывающейся жажды рассказать — еще и про это, и еще про это, и про это, и вот сделали еще такое открытие, и смотри, как это интересно, — это порождало ощущения Алисы в Стране чудес. Передо мной разворачивались какие-то бесконечные секреты, которые прямо на моих глазах раскрывались. И на моих глазах, от номера к номеру, этот мир становился все интереснее, красочнее, человек, который его мне преподносил, становился все умнее и сильнее, и было четкое ощущение, что я расту вместе с ним. Это ощущение роста, которое поддерживалось еще моими гормонами, я ваг сейчас просто явственно ощутил; полистал журнал тех лет — и вдруг вспомнил мои 15 лет...

Конечно, даже близко все остальное нельзя было ставить. Все остальные журналы были информационными. Функциональными. И только этот журнал был журналом нового мира. Я сформировался, желая быть для других таким же журналом. Я хотел бы быть «Знанием — сила». Так оно и получилось. В моей компании я был всегда человеком исключительно эрудированным. Человеком, который всегда мог перескочить с одного на другое и назад, с очень яркими, образными рассуждениями — фактически это и был журнал «Знание - сила». (Я говорю это в первый раз, я открываю тайну моей жизни, но сейчас мне уже за пятьдесят, и что уже теперь значат эти разоблачения моей юности, чего, вообще-то, бояться — поздно бояться...)

Помню, 1965 год был, по-моему, какой-то совершенно ошеломительный. Потом я уже привык, я уже знал, что мы еще встретимся, через месяц встретимся непременно. Я перечитывал его снова и снова. Я не понимал, зачем это делаю, я и так знал все статьи наизусть. Просто я хотел, чтобы со мной снова так говорили, я хотел снова услышать этот голос. Он меня подкреплял для того, чтобы мне самому так говорить.

«Знание — сила» срывал у меня все защитные механизмы: настолько были симпатичны эта интонация и это ощущение целостности, что у меня не было никакой критики, таким голосом в меня можно было впихнуть все, что угодно, я бы всему поверил сразу и навсегда. Такой откры- |0 тости, такого доверия безоглядного никакой другой журнал не вызывал. § &

Можно было рассматри вать каждый крошеч ный текст, 1g три на четыре сантиметра, набранный супермелким

| шрифтом, в который вбито было очень много, и рядом | картинка, ее тоже можно было рассматривать. И вместе ? они составляли уже не информацию, а знание. Не знание,

0 а понятия. Не понятия, а мировоззрение. Все время шла

1 игра на повышение. Я не получал того, зачем я приходил, ^ я все время получал больше. В этом полная уникальность 8 журнала, не знаю, как в мире, но у нас — точно. И среди S современных ему журналов тридцать лет назад, и за все cj эти тридцать лет такого журнала больше не было. Все остальные в лучшем случае давали то, зачем ты к ним пришел. Это была их честность. А «Знание — сила» не то что обманывал — он всегда был больше меня. Это был удивительный старший товарищ.

Исключительную роль играло, как я сейчас понимаю, художественное оформление журнала. Исключительную! Такое тогда не было принято. Я жид в стороне от культурных течений, не знал, что у вас окопались отовсюду выгнанные художники, я воспринимал, как оно было.

Его невозможно было дочитать до конца, поэтому нельзя выбросить, как можно было выбросить прочитанный другой журнал. А это же картинка, верно? — ну как ее выкинешь?! На нее можно было снова и снова смот

реть...

Я тогда научился у журнала, что лучше доверять миру, это очень методологически правильно.

Есть очень сильная связь между моим развитием, изменением и журналом. Четко обозначить эту связь невозможно, потому что я жил — и журнал жил, я менялся — и он менялся. Теперь я не могу сказать, то ли я менялся со временем и по-другому смотрел на журнал, то ли журнал менялся быстрее меня и менял меня. Наверное, одновременно происходило и то, и другое.

Потом я поступил в Ростовский университет, на мехмат. Пошла какая-то другая жизнь, втом числе и культурная, и я, студент, был ее активным участником. Уменьшалось значение информации, но увеличивалась роль высоких этажей: знаний — понятий — мировоззрения.

Сначала меня прежде всего притягивали в журнале математика, кибернетика, физика и химия. Позже заинтересовался психологией: у вас это был тогда Владимир Леви, с которым потом я имел счастье познакомиться, молодой Вадим Ольшанский.

У меня на факультете была кличка «Философ». Философия для математика — смежная наука, не знать ее было просто моветоном, Я не вылезал из университетской библиотеки, там было жутко интересно. Потребовалась выучка журнала, который давал невероятную мощность: можно делать и сделать все, никаких границ не существует. А поскольку я был очень здоровый, я мог работать на форсаже, даже не понимая, что это форсаж. Журнал давал мне пример такой мощности — он ведь оставался для меня |0 одним человеком.

У о А в конце 60-х годов начался мой переход к социаль-g ? ным наукам — наукам, которые связывают людей, не рас-| S сматривают их изолированно, как, например, психология. Социальная психология, социология, история. Страшно

интересным оказалось

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -56 -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -[82] -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -



Loading