Добро пожаловать!
Www.istmira.Ru
 
Первобытное общество
Древний мир
Средние века
Новое время
Новейшее время
Первая мировая война
Вторая мировая война
История России
История Беларуси
Различные темы



Контакты

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

ЗНАНИЕ-СИЛА 10/2000


— и в трещины глянула морда Вельзевула. Не надо было бить?..

Да, бунт — но заложенный, может быть, в самых основах, в самом корне европейско-христианского отношения В. Молчанов. к ЖИЗНИ. Само христианство по своему происхождению — Полулежащая фигура. бунт, переворот, прорыв, и эти его черты унаследовала 1993г.

00 ¦ °

1 О " CV

? произошедшая из него, проросшая им даже в своем атеиз-| ме европейская культура.

I. Христианство — великий риск: это — религия на краю | невозможности религии. В область Абсолютного, полюс | которого ранее мог быть только Один, в качестве второго ? полюса оно ввело человека; и этот полюс стал со временем § усиливаться. И порожденная им, движимая им культура в | конце концов сорвалась — распалась на множество псев-© доформ, переставших узнавать свой исток. S На протяжении всей европейской истории христиан-| ских веков, особенно Нового времени, происходила о трансформация, вначале медленная, затем все более быст-» рая, религиозного мироотношения. В итоге этого процес-| са в XX веке место религиозного в собственном и единст-т венном смысле стали занимать совсем другие по сущно-° сти, по изначальному предназначению формы: искусство, политика... Вместо того чтобы быть самими собой, они стали «псевдоморфозами» религиозного сознания. Но «свято место» оставалось мучительно пустым, и сейчас оно более пусто, чем когда бы то ни было.

«Общее чувство жизни», лежашее в основе всех смысловых и формальных изменений, чувство экзистенциальное и определяется в конечном счете отношением к Абсолюту. История европейского XX века — история тот, как человек честно пытался жить без Абсолюта. Вначале он подставлял на Его место иные вещи (сразу без Него не получалось — структура сознания не позволяла): коммунизм, грядущее счастье всего человечества, Третий рейх... А вот к последним десятилетиям века Зияющая дыра в структуре сознания европейцев, из которого был вырван (ими самими) Бог, «как бы» изгладилась. У раны затянулись края. Она как будто стала зарастать: диким мясом различных псевдообразований. Это не означает конца культурного кризиса («кризис» — «разделение», то есть глубокие структурные изменения), но переход его в новую фазу.

«Кризис цельности» привел нас к пониманию того, что культура — это вовсе никакое не «разнообразие», а То, Что все это разнообразие держит вместе и позволяет ему быть. Это его, разнообразия, глубинное единство.

Мир в XX веке остывал от Божьего присутствия. Какое-то время (оно пришлось на середину века) казалось, что можно жить без Бош точно так же, как с Ним, что все структуры сохраняются: зачем солнце, когда и так светло? Последние десятилетия века — следующий шаг: стало казаться, что жить можно и в темноте, что кроме темноты ничего и нет, а «свет» — это гнилушки в темноте фосфоресцируют. Разве что еще электрические фонари (сиречь культурные конструкты). Что до Солнца, Его никогда и не было. (Речь идет именно об общекультурном чувстве, которое в интеллектуальных концепциях, имеющих хождение, лишь уточняется.)

Конец века — это испытание темнотой.

Мир остыл; и теперь Бог — Условие существования мира — может лишь ворваться в него (возможно, мы на грани нового Пришествия), то есть путем своего рода Hale силия разрушая привычное. Это будет травматичным.

С другой стороны, XX век может быть рассмотрен как начальная, самая первая стадия одного очень большого открытия, которое стало возможным только в результате христианского динамизма. Это — открытие (в том числе

и на интеллектуальном уровне, но не только) несоразмерности, несоизмеримости Бога и человека, Божественного и человеческого. В нашем веке это хорошо понял и одним из самых беспощадных образов выразил Кафка — человек иудейской традиции с ее безусловным чувством Божества, погруженный в специфические условия христианской истории. Многие природные христиане — привыкшие к антропоморфным о Нем представлениям — в тех же условиях сочли более удобным и естественным для себя отказаться от религии вообще, перенеся все те смыслы, которые казались им нужными, в человека. А те, что были сочтены ненужными, оставили за порогом.

А вот Кафка понял. Он дал почувствовать своим собратьям по исторической судьбе, европейцам, что жизнь самым адекватным образом можно описать только как парадокс, как загадку, которая не имеет разрешения: потому что то, на чем (Тот, на Ком) она основана и держится, несоразмерно и недоступно человеку. Европейцы и сами это чувствовали, поэтому Кафка и стал одним из главных писателей века.

Вначале это открытие приняло форму бунта, затем — дезориентирован ности. Собственно, оно заняло весь век: вначале в переживании, затем и на вполне рациональном уровне, что и породило все разнообразие интеллектуальных «мод» и тяготений столетия. Уже давно налажены формы интеллектуальной жизни с учетом этого. С другой стороны, можно ожидать и нового возврата, нового витка религиозного сознания, и не в форме всем будто бы удобного, безразмерного «экуменизма», а в новых, в том числе крайне неожиданных, шокирующих формах.

Вся история европейского XX века — по сути дела, религиозная история. То, что она приняла по видимости совсем не религиозные и даже противоречащие этому формы, следует, в свою очередь, из парадоксального, динамического устройства самого христианства, «выталкивающих» его механизмов. Она наводит на мысль о неуст-ранимосги того измерения человеческого существования, которое в европейском словоупотреблении называется религиозным — именно потому, что европейское развитие этого века изо всех сил постаралось его элиминировать. Результаты этого развития показали, что происходит с культурой, когда это измерение из нее изымается.

Мартин Бубер в свое время творил о «затмении Бога». Мы бы предпочли говорить о Его закате — и о начавшейся, и уже давно идущей ночи.

Но ведь ночь на то и ночь, что после нее наступает утро.

РОССИЙСКИЙ КУРЬЕР

Татьяна Панова

«В Кремле произошла встреча...»

Так или почти так начинают обычно журналисты рассказ о важных политических событиях, происходящих в московском Кремле. Но сегодня речь пойдет не об этом. Просто летом 2000 года, во время археологических исследований возле западного фасада

Архангельского собора, были сделаны находки, благодаря которым в историю заселения Боровицкого холма Москвы можно вписать новые интересные строки. Здесь, в Кремле, встретились веши разных эпох и кулыур, словом, встреча состоялась. Чтобы напомнить о себе людям конца XX века.

Невзрачный на первый взгляд обломок каменного топора фатъяновцев поражает тщательностью и тонкостью обработки, неожиданной для такой древности

У8 I р

X а ra«g

СО О

Все шло как обычно. В июне 2000 года археологи муз ев Кремля, проводя работы в траншее возле Архангельск го собора, с большой долей вероятности прогнозировал результаты. Этот участок крепости, включая и территори храма-усыпальницы, изучен достаточно полно. Крог слоев средневекового времени, здесь еше тридцать пя лет назад были обнаружены следы поселения раннего ж лезного века, а это I тысячелетие до новой эры. С тех пс в любом шурфе, открытом возле стен Архангельского о бора, вместе с керамикой древнерусского времени наход] ли по несколько обломков посуды «дьяковской» культур И когда это произошло и нынешним летом, особен! никто не удивился. И, как оказалось, совершенно напра но, потому что археологов Кремля ожидала редкая удач перед ними была эпоха бронзы.

Ее представил обломок каменного боевого топо] фатьяновской культуры — это конец II тысяч летия до новой эры. Сложно передать те чувств которые возникают, когда в твоих руках оказ1 вается вещь, сделанная человеком, жившг около четырех тысяч лет назад, — радость, изуг ление, восторг. Все эти чувства в самой полис мере и испытали научный сотрудник музея Колызин, который и нашел этот бесценный о ломок, и все, кто изучает древние культуры М> сковского региона, кому довелось его посмо реть.

По мнению сотрудника Института археол» гии Николая Николаевича Кренке, на Боровш ком холме Москвы у фатьяновцев был могил

ник, в мужские захоронения которого они обязательно помещали каменные топоры как совершенно необходимую в загробной жизни вещь. И мнение это было вполне обоснованным. Дело в том, что это уже четвертая находка таких топоров в Кремле. И все они обнаружены... в слоях средневекового периода. Почему? Потому что они попадали туда, когда уже москвичи в средние века перекапывали землю, строя кремлевские дворцы и храмы на верхней террасе Боровицкого холма.

Топор, обломок которого нашли в траншее возле Архангельского собора, изготовлен из вулканической породы — долерита, происходящего из Карелии. Такая порода попадала в Московский регион в периоды оледенения, это великолепно продемонстрировали нам люди эпохи бронзы: топор настолько аккуратно просверлен и заглажен снаружи, что не верится, как это в столь давние времена, почти четыре тысячи лет назад, он мог появиться.

Вместе с московской керамикой XIII — XV веков были найдены еще два обломка посуды дьяковской культуры, тоже очень древней — середины I тысячелетия до новой эры. Это были фрагменты грубых, ручной формовки горшков с неровной шероховатой поверхностью. Слои поселения дьяковского времени на Боровицком холме

Страницы:1 -2 -3 -4 -5 -6 -7 -8 -9 -10 -11 -12 -13 -14 -15 -16 -17 -18 -19 -20 -21 -22 -23 -24 -25 -26 -27 -28 -29 -30 -31 -32 -33 -34 -35 -36 -37 -38 -39 -40 -41 -42 -43 -44 -45 -46 -47 -48 -49 -50 -51 -52 -53 -54 -55 -[56] -57 -58 -59 -60 -61 -62 -63 -64 -65 -66 -67 -68 -69 -70 -71 -72 -73 -74 -75 -76 -77 -78 -79 -80 -81 -82 -83 -84 -85 -86 -87 -88 -89 -90 -91 -92 -93 -94 -95 -96 -97 -98 -99 -100 -101 -102 -103 -104 -105 -106 -107 -108 -109 -110 -111 -112 -113 -114 -115 -116 -117 -118 -119 -120 -121 -122 -



Loading