Добро пожаловать!
Www.istmira.Ru
 
Первобытное общество
Древний мир
Средние века
Новое время
Новейшее время
Первая мировая война
Вторая мировая война
История России
История Беларуси
Различные темы



Контакты

 

 

логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Популярные лекции по народоведению Страница - 1

¦ Лев Гумилев ¦



Лев



Умилев



КОНЕЦ и ВНОВЬ НАЧАЛО



Популярные лекции по народоведению



«Этногенез - звено между биосферой и социосферойу а этнос - система людских организмов».


Популярные лекции по народоведению Страница - 1

Лев



Гумилев



Лев Гумилев



КОНЕЦ


Популярные лекции по народоведению Страница - 1

Ей’



ИЗДАТЕЛЬСТВО



Астрель



МОСКВА



УДК 93 ББК63.5 Г93


Популярные лекции по народоведению Страница - 1

Компьютерный дизайн Г. В. Смирновой



Подписано в печать с готовых диапозитивов заказчика 20.04.2010. Формат 84x108732. Бумага офсетная. Печать офсетная.



Уел. печ. л. 21,84. Тираж 3000 экз. Заказ 653.



Оригинал-макет подготовлен издательским домом «Кристалл»



Гумилев, Л. Н.



Г93  Конец и вновь начало: Популярные лекции по народоведению /



Лев Гумилев. — М.: ACT: Астрель, 2010. — 415, [1] с.: ил.



ISBN 978-5-17-064745-3 (ООО «Издательство АСТ»)



ISBN 978-5-271-28007-8 (ООО «Издательство Астрель»)



«Конец и вновь начало» — одна из самых популярных книг гениального русского историка, географа и мыслителя Льва Николаевича Гумилева (1912—1992). Книга представляет собой цикл лекций по народоведению, прочитанных автором в 1980-е годы перед аудиториями Москвы и С.-Петербурга (Ленинграда). Положения уникальной теории пассионарности, созданной ученым, представлены в занимательной форме и проиллюстрированы примерами из жизни народов античности и Средневековья. Особое внимание уделено выдающимся стратегам и олигархам.



УДК 93 ББК63.5



©Л. Н. Гумилев, наследники, 2004 © ООО «Издательство Астрель», 2010



ISBN 978-985-16-8435-5 (ООО «Харвест»)



БИОГРАФИЯ НАУЧНОЙ ТЕОРИИ1



Факты моей биографии в последнее время стали вызывать интерес у читающей публики. Однако я от таких рассказов уклонялся, потому что мне вспоминать что-либо приятное невозможно — за отсутствием такового, а неприятные вещи я не хочу вспоминать, потому что это меня только расстроит. Но сейчас я могу коротко рассказать, каким образом я ощутил в себе призвание ученого исто-рико-географа (я подчеркиваю: историко-географа, а не просто историка) и как это складывалось на протяжении моей жизни.



Я был довольно позднего развития и помню себя примерно с 7 — 8 лет, когда я жил со своей бабушкой в городе Бежецке, в 15-ти верстах от которого была наша деревня.



В Бежецке я упился в школе. Надо сказать, что к школе у меня довольно быстро сложилось крайне отрицательное отношение, потому что меня заставляли учить совсем не то, к чему я был способен, а вещи, которые мне никогда в жизни позже не пригодились.



Обстановка в нашем старинном городе Бежецке, еще некогда Новгородской Пятине, а потом уделе Московского княжества, была омерзительная, потому что интеллигентных людей, культурных и думающих, в этом в общем-то небольшом, но древнем городе почти не было, за исключением одной семьи, приехавшей из голодного Петрограда и осевшей в Бежецке. Вот с ними — фамилия их Переслегины — я и дружил.



Единственное, что я освоил в Бежецке полезного, — это библиотека, которая там была довольно неплохая. Я много читал и начал сравнивать между собой различные большие этнические и территориальные группы. Например, Мир ислама и Мир христианства, война венгров с австрийцами и поляками (это я читал в свое время Г. Сенкевича). Потом, в 14 лет, я заинтересовался войнами, например Тридцатилетней войной между протестантами и католиками. Шиллер там был, так что об истории Тридцатилетней войны можно было прочесть.



Затем античность... Там были книги по истории поздней Италии, по истории Римской республики, завоеванию остготской Италии Византией — Велисарием и Нерсесом.



Я все это запомнил. Причем, что у меня было самое главное: мама мне прислала атлас по истории, правда, на немецком языке. Но ничего — я освоил эти самые названия. И все время сопоставлял, где это произошло.



И тут я наткнулся на предел: история Европы и Ближнего Востока кое-как существовала еще в пределах Бежецка, но истории Китая, Индии, Центральной Азии и доколумбовской Америки совершенно не было. Тогда еще не было таких книг, кроме Прескота, которого я в свое время прочел.



Уже тогда у меня сложилось антиевропоцентрическое настроение (на чисто детском уровне): мне гораздо больше нравились индейцы, которые защищались от нападений скваттеров, ацтеки и инки, которые боролись с конквистадорами. Как и большинство современных писателей, я был на стороне одних, а не других. Я считаю, что это возрастной уровень, примерно от 12 до 15 лет. После 15 лет ученый уже должен умнеть. Но сейчас я встречаю именно тот самый уровень, который мне знаком по моему отрочеству.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •