Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Женщина в античном мире Страница - 4

Для той роли, в которой в источниках выступают царицы, всегда характерны несколько особенностей, которые можно обозначить как ее мифологизированность, комплементарносгь и коллективность. Образы, в которых они себя являют (эпиграфически и иконографически), отражают, как правило, не столько их индивидуальные свойства или индивидуальную норму поведения, сколько их особые функции в пределах того, что можно бы обозначить как концепция божественной власти. Эти функции, как показала в своей упоминаемой выше любопытной работе Л. Трой, были многоуровневыми - связанными с идентификацией царицы с ее мифологическим "женским прототипом" (в частности, с богиней Хатхор), с ее особо понимаемой ролью продолжательницы рода - внутри семьи, вмещающей несколько поколений при допускаемости их комбинаций, наконец, с тем, что она являла собой воплощение женского начала в дуалистической модели божественной власти и царства вообще. В пределах каждого уровня роль царицы оказывалась включенной в формулу особых отношений: например, оппозицию мужское/женское, которая, пронизывая всю древнеегипетскую мифологию, оказала сильнейшее влияние на формирование мировосприятия египтян вообще, в том числе и на их представления, связанные с царской властью. Осмысливаемая в этих категориях роль царицы всегда выступала как дополнительная к роли доминирующего мужского элемента, а ее социальные и индивидуальные проявления реализовывались, как правило, через эту доминанту - самую личность царя, причастность к его культу, соответствие его иконографическому облику, титулатуре и др. Показательно, что в иные исторические эпохи даже самое царицыно имя - в глазах египтян неотъемлемая и важнейшая часть сущности человека - как бы вообще перестает существовать вне этой связи: например, в конце Старого царства (У1-УП дин.) оно могло быть выражено названием пирамиды соответствующего монарха, позже (ХП дин.) - титулами, в том числе - обозначающими степень близости к последнему35. И впоследствии (после ХП дин.), когда право на имя собственное было как будто бы обретено, отдельные царитские имена все еще заставляют подозревать их "титулатурное" происхождение (см. ниже). О. Д. Берлев как всегда очень проницателен в своем предположении, что и появление при имени царицы особых возвеличивающих титулов, и даже заключение его в картуш (с конца П Переходного периода) в конечном счете служило способом возвеличивания не столько царицы, сколько ее царственного супруга36. Даже оказываясь в силу исключительных обстоятельств во главе государства и получая божественную филиацию, т. е. титул "дочери Ра", царица являла собой не что иное, как женскую ипостась Хора (= царя), облекалась титулом "царя Верхнего и Нижнего Египта", который подтверждался и соответствующими ему внешними атрибутами. Несмотря, далее, на существование мифологической моногамной модели и, может быть, моногамии как наиболее распространенной формы брачных отношений в древнеегипетском обществе в целом37, в царских семьях практиковалась полигамия38. При этом термин "царица", который наше его понимание суживает в общем до применения к одной индивидуальной личности, стоящей в определенных отношениях к монарху, в древнеегипетском включал в себя целый слой женщин из царской семьи и мог покрывать собой целый спектр семейных отношений, в том числе - кровнородственных в своей основе. Сопровождаемый набором дополнительных титулов, он мог быть включен в сложную систему соподчинения внутри царской семьи, которая вместе с тем сама по себе не исключала возможности сосуществования нескольких лиц с одинаково высокими титулами и теоретически равными правами (например, на роль матери наследника). С этой точки зрения роль цариц как бы включалась в другую формулу отношений - индивидуальное/коллективное: в сущности, в своем индивидуальном проявлении она всегда предполагала за собой некий коллективный фон (проступающий или скрытый от нас) и в какой-то мере роль ее была коллективной и репрезентативной.

Эти особенности социальной роли древнеегипетских цариц имеют своим следствием то, что даже при наличии обилия источников соответствующего характера, сама личность подавляющего их большинства остается практически невидимой: она либо выступает в качестве манифестации мифологических первооснов, либо растворена в личности правящего монарха, либо с трудом вычленима из многочисленного слоя царских женщин. Лишь немногим из них, единицам, удается "проступить" яснее - в силу необычных обстоятельств внешней или внутренней истории, особой отмеченности персональной судьбы или исключительности самой личности. Среди этих немногих - царица Нефер-тари, индивидуальность и редкостное обаяние которой сумели отразить современные ей источники и под влияние которых неминуемо попадают все, кто так или иначе вторгается в эпоху правления третьего фараона из династии Ремессидов.

Мы мало что знаем о жизни Нефертари за пределами того времени, когда она была главной царицей Рамсеса П. О ее происхождении почти ничего не известно. Отсутствие при ее имени титулов б’ "дочь царева" или впД "сестра царева" обычно толкуется как безусловное свидетельство того, что царской крови она не была. С этим скорее всего следует согласиться, хотя и небезынтересно вспомнить носящее характер парадокса замечание Ю. Я. Перепелкина, касающееся происхождения Нефертити: добавление к имени той титула "дочь царева" он полагал не только не обязательным, но и "быть может, неуместным"39, имея в виду необыкновенно высокое положение царицы при Эхнатоне (вполне, как мы увидим ниже, сравнимое с положением самой Нефертари при Рамсесе П). С другой стороны, принадлежащий Нефертари титул щД-рЧ (точнее: щд-рЧ п с’ пЬ) обычно используется как аргумент в пользу благородного статуса и семьи. Действительно, титул этот (коррелят мужского высокого придворного титула) свидетельствует очень высокое социальное положение носительницы: начиная с VI династии он входит в титулатуру (обычно открывая ее) многих царских женщин (последней его носительницей была, кстати, царица Клеопатра VII). Дословно смысл его можно передать как "относящаяся к знати" (если следовать О. Д. Берлеву в его понимании термина рЧ40); общепринятый перевод термина "знатный" иногда с уточнением "(наследственно) знатный". Двойственность перевода отражает суть проблемы интерпретации титула. Как показал в свое время А. Гардинер, из нескольких значений мужского титула (см.:  П.  415;

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru