Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Аграрный вопрос и крестьянское движение Страница - 7

Являются неотъемлемой собственностью, санкционирован; ной народными обычаями»29. Другие земли, не поддающиеся культуре, обращались в пастбищные и поступали в общее пользование целого рода. Эти земли оставались неприкосновенными в первоначальных, площадях, в тэ время как пахотные и покосные земли постепенно дробились.

Основателями захватного права стали представители высших сословий, присваивавшие лучшие земли, которые не требовали особой обработки.

Многочисленны были формы временного пользования землей. Среди них, кроме обычной аренды, наиболее распространенными являлись бегенда — залог земли под ссуду. Временная передача земли производилась по правилам «хацон хай» — с третьей доли, «аембисыл» — с половины урожая и «бавстау» — вид залога, который заключался в том, что земля, предмет залога, отдавалась в полное распоряжение заимодавца до тех пор, пока не будет выплачена. А так как срок платы не устана-. вливался, то он мог длиться бесконечно. Такие земли в условиях растущей конкуренции и дорожания жизни редко удавалось выкупить назад, и они переходили в собственность ссудодателя30.

Таким образом, правовые нормы были не менее пестры, чем сложившиеся земельные отношения.

Не будучи юридически оформленными (актами, грамотами и т. д.), земли, находившиеся в фактическом владении горцев, были предметом постоянного посягательства со стороны казны и знати.

Право собственности на землю и законность своих претензий на отчужденные участки осетинское крестьянство обосновывало давностью владения и заимочным правом. Земельные отношения в Осетии, особенно между крестьянами, регулировались нормами обычного права. На их основе происходили наследование, купля-продажа, уплата в счет калыма, аталычество (отдача детей на воспитание и. уплата за это частью надела). Несмотря на это, землеустроительная комиссия Абрамова старалась подчеркнуть «неопределенность» и запутанность земельного вопроса, необходимость «его законодательного разрешения».

Земельный дефицит вызвал земельные споры. Они начались во второй половине XIX в., когда стали наносить границы владений на план, участились семейные разделы, развилось переселенческое движение. Чем дефицитнее становилась земля, тем острее была борьба за нее.

Так, напри-мер, предметом особого спора, длившегося несколько десятилетий, стало урочище Харес в Стур-Дигории, которое представители высшего сословия — царгасат — оспаривали у общества. Только в результате борьбы дигорских крестьян (после восстания, в котором приняло участие около 400 человек) было признано комиссией, а затем и властями, что эти пастбищные места составляли достояние всего стурдигорского населения.

Предметом частых споров в горах были полупусту-ющне земли временнопроживающих, переселившихся на равнину. В спорах между горцами администрация не возражала и против применения норм обычного поава. Когда же одной из сторон выступала казна, признавались только общерусские законы. Такая двойственность была во вред земельной практике в Осетии:  наличие

Множества спорных, без достаточных юридических доказательств земель позволяло казне перекраивать их в своих интересах.

Северная Осетия стала краем неурядиц, неопределенных земельных прав. Не было в России уголка, где крестьянское землевладение имело столь шаткую опору в законе. Это создавало условия для произвола и захватов земли, за чем обязательно следовали бесконечные споры и тяжбы.

. Составной частью общей колониальной программы царизма была ее налоговая политика. На каждом новом ¦этапе она становилась все сложней и утонченней, а царские сатрапы сами еще изощрялись в изобретении новых поборов и повинностей «применительно к местным условиям». В очерках начала XX в. справедливо отмечалось, что «все кавказские земли обложены в 10 раз выше, чем наиболее обложенные крестьянские земли в ¦ России»31. Горцы платили все государственные, земские и мирские сборы, а число новых налогов и их размеры продолжали расти. Кроме того, для мусульман был установлен воинский налог в! место отбывания этой повинности. За 11 лет, с 1906 по 1916 г., налоги по Осетии увеличились в 6,5 раз. Особенно возросли они в годы реакции и первой мировой войны.32 Непосильные налоги подрывали хозяйства и по мере того, как падала их платежеспособность, росли недоимки. За 16 лет, с 1899 по 1914г., податные оклады выросли по области (соответственно и по Осетии) более чем вдвое, а недоимки почти е 6 раз, поземельные налоги за это же время увеличились в 5, а недоимки по ним — в 211 с лишним33.

Герцы просили сократить денежные сборы и повинности. Но администрация отклоняла их, ссылаясь на то, что они «далеко не так обременительны». Между тем, они поступали, как признавался наместник, преимущественно «благодаря принятым мерам принудительного взыскания»34.

С обнищанием трудящихся масс области параллельно шел процесс социального расслоения, классовой дифференциации, постоянно растущей в связи с проникновением в деревню капиталистических отношений. Он стал особенно усиливаться к концу XIX началу XX в. И чем больше вторгался капитал, тем быстрее разорялись мелкие хозяйства, а их прежние владельцы подавались на заработки в город. Шел неумолимый процесс отвлечения населения от земледелия к промышленности. С вступлением в действие аграрного законодательства 1906 и 1910'гг. делается новый шаг по пути перераспределения земли, готового довести существовавшее неравенство до крайних пределов.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.