Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Черчилль - Страница 10 Новейшее время

Армия и журналистика.

Время жизни Черчилля (1874 — 1965) фактически совпало с исполненными драматизма расширением и сжатием Британской империи. 1870 и 1880 гг. ознаменовались значительным увеличением территории Африки, находяш;ейся под более или менее непосредственным управлением Британии. В самой сути своей, власть Британии была имперской. Перед тем, как отправиться в Сэндхерст, Уинстон побыл немного в Швейцарии и был заинтригован языковым разнообразием в этой стране, но Швейцария далеко не определяла расстановку сил в Европе. Он не предпринимал традиционного “большого турне” и не смог лично ознакомиться с великими европейскими государствами. Его вполне устраивали скромные знания их истории, почерпнутые в школе. На стене его классной комнаты в Харроу висела очень хорошая карта Европы. Европа практически не затрагивалась при обсуждении картины “возвеличивания Брита-

29

Нии” и ее дальнейших судеб. Дженни Черчилль могла быть поглощена британской сценой, но никогда не забывала, что она американка. Ее сына мучил зуд собственного открытия Америки. Когда Уинстон объявил, что собирается использовать свой первый длительный армейский отпуск на то, чтобы посетить “Америку и обе Индии”, она была вынуждена использовать как финансовые источники, чтобы визит состоялся, так и рекомендации влиятельным людям Нью-Йорка. Один из них, Бэрк Кокрейн, распалил воображение Уинстона тем, что распространялся о преимуществах красноречия.

Первым впечатлением Уинстона от Соединенных Штатов, как он писал в ноябре 1895 года брату Джеку, было то, что это — просто огромная страна. Что произвело на него особенно сильное впечатление — здесь, казалось, обо всем судят с практической точки зрения. Казалось, такие вепщ, как почтение или традиции, здесь попросту отсутствовали. Правительство как таковое не получало удовольствия от факта своей выдающейся престижности — как, полагал он, наслаждалось этим фактом правительство Соединенного Королевства. У него создалось впечатление, что в Америке самые важные люди сидят в конторах, а в правительстве — значительно менее важные личности. Позволило ему это наблюдение определить, где находится власть? Отнюдь не один он отож^ дествлял американцев с большой здоровой молодостью — энфгичной, добросердечной, но вульгарной. И ему трудно было примирить свою высокую оценку теплого гостеприимства, встреченного здесь, и нелюбовь к сырой вульгарности американской прессы. Вокруг было много утонченных и культурных людей, но тон задавали не они. То, как он реагировал, возможно, отражало его собственное смешанное происхождение. Какая-то грань его характера наслаждалась нахальством Америки. С другой стороны, во время короткой поездки, по крайней мере, было невозможно составить определенное суждение. Сам он, находясь почти на вершине британской общественной структуры, с трудом верил в то, что какое-либо общество может эффективно функционировать без четко определенной социальной иерархии. Тем не менее, его впечатления не развивались по какой-либо системе. Это были случайные наблюдения проезжающего мимо путешественника, чьим настоящим пунктом назначения была Куба, все еще владение Испании.

За три года до начала испано-американской войны 1S98 года на острове произошло восстание, которое испанские войека попытались подавить. Черчилль послал пять “Писем с фронта”, опубликованных в “Дейли график”. Отец его тоже при случае писал для газет, таким образом он еще раз восстановил родительские связи. Действия партизан не произвели на него впечатления. Он не верил, что пущенные под откос поезда и стрельба из-за заборов утверждают те законы, на которых были основаны прогрессивные государства. Автономия Кубы была невозможной. США не будут настаивать на том, чтобы Испания оставила остров, пока он не будет готов гфинять на себя ответственность за собственное благополучие. Последгпою свою статью он закончил на капризной ноте. Если бы Куба находилась под английским, а не испанским управлением, насколько более процветающей она могла бы стать! Кубинских пони можно было бы отправлять в Харлингем, а гаванские сигары можно было бы обменивать на ланкаширский хлопок, а матанзасские — на шеффилдские ножи. Ему платили не так много, как его отцу за подобные же размышления, но любой гонорар им приветствовался. А росчерк в конце показывал, что Черчилль знал, как продать свой товар.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.