Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Черчилль - Страница 6 Новейшее время

Рандолфа. Нортскоут как партийный лидер не внушал ему уважения. Стремился ли он сразу же стать партийным лидером вместо него? Такая мысль могла промелькнуть в его сознании, но даже он должен был счесть ее амбициозной и преждевременной. Кроме этого, надо было иметь в виду взаимоотношения 0 лордом Солсбери, в которых двое мужчин были одновременно сторонниками и противниками. Солсбери считал Черчилля популярной фигурой, способной пошатнуть позицию Нортскоута в стране с той стороны, с которой сам он был бы это сделать не в состоянии. В свою очередь. Национальный союз мог вставлять народные палки в колеса аристократическому правительству. В зависимости от поворота событий, Черчилль мог вьщвигать собственные условия либо занимать устойчивое место в правительстве Солсбери. Соглашение между ними бьыо достигнуто весной 1884 года. При формировании консерваторами правительства в июне 1885 года — после поражения либералов в Палате Общин — Солсбери стал премьер-министром, а лорд Рандолф — министром по делам Индии.

Солсбери был мрачным и задумчивым, в то время как Черчилль — чрезмерно болтливым, но оба они реагировали на очередной вызов, брошенный людям их круга. Перемены в делах выборов в 1884-1885 годах и атаки на “порочную практику” в Законе 1883 года грозили устранить политическую роль аристократии. Солсбери в штыки принял Закон о реформах 1867 года, и столь велико бьшо его политическое чутье, что и через двадцать лет он все еще с очевидностью оставался одной из главнейщих фигур, чему и сам был несколько удивлен. Он много думая и много молился. Конституция Великобритании представляла собой некую смесь. Если Палата Общин приобретет доминирующую роль, останется ли неприкосновенной собственность? И если будет затронута собственность, сможет ли существовать свобода? Он думал о своем избирательном округе, Хэтфилд-хаузе, но не только о нем. Слово “демократия” — если оно действительно означало, что “народ” будет управлять правительством, — было довольно неуютньш. Черчилль, в свою очередь, не находил понятие “демократия” тревожным, при условии, что перед ним будет стоять прилагательное “консервативная”. В апреле 1884 года, выступая в Бирмингеме, он убеждал слушателей “доверять народу” и провозглашал, что не боится демократии (под которой, как и многие его собеседники, подфазумевал не столько систему управления, сколько “власть народа”). Политика партии должна заключаться в том, чтобы сплотить народ вокруг престола и объединить н^юд и престол. Он не был так набожен, как лорд Солс&ри, но находился в хороших отношениях с Английской церковью, институтом, придающим возвышенность жизни народа и освящающим законы государства. Солсбери мог выглядеть мрачным, а Черчилль — самоувереннілм, но меизду тем два представителя “старых” семейств, возможно, смогли управлять еще одним качественным политическим урегулированием в век отступления аристократии.

Успех Черчилля в Южном Паддингтоне не бьи достаточно удачно повторен консерваторами где-либо по стране. Тем не менее либфалы столкнулись с трудностями, связанными с объявлением Гладстона о том, что он является противником предоставления Ирландии права на самоопределение, — шаг, оттолкнувший многих членов его собственной партии. Начало 1886 года было полно неожиданных поворотов событий, в которые был постоянно вовлечен лсрд Рандолф. Приверженность твердым принципам не объясняет поведения ни одной из лидирзлощих фигур — Гладстона, Чемберлена, Солсбери и других — поэтому не надо думать о поступках лорда Рандолфа как об искшочительно беспринципных. Еще со времен “дублинской ссылки” в своих речах он осуждал диктат в Ирландии и высоко ценил завязанные контакты с ирландскими политическими деятелями. Тем не менее, сейчас он яростно сопротивлялся введению права на самоопределение и даже благосклонно разговаривал с презираемыми им ранее консерваторами Ольстера. Он решил “разыграть оранжиетскую карту” — это выражение отождествлялось с ольстерской оппозицией введению права на самоонределение, — и посетить Белфаст самому. Будет непостижимым, говорил он своим слушателям в Белфасте, если британцы окажутся такцми вероотступниками, что передадут ирландским верноподданным верховенство на Ассамблее в Дублине. Введение прав на самоопределение было просто уступкой,, чтобы потешить стариковское честолюбие — дар Черчилля произносить хлесткие фразы и тут ему не изменил. Он вынашивал идею “партии объединения”,, которая могла бы бороться против наступающей катастрофы. Что бы ни ожидалось. Либеральная партия оказалась раскалывающейся изнутри, и Черчилль вовсю воодушевлял либералов-диссидентов и изо всех сил старался вызвать падение правительства.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.