Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Эрмитаж, который мы потеряли - Страница 11 Новейшее время

И, наконец, четвертая глава посвящена личному составу музея. Она включает стенограммы внутримузейных собраний, документы, отражающие борьбу внутрипартийных группировок, документы, раскрывающие социальный состав сотрудников музея, документы о репрессиях против крупнейших эрмитажных ученых и искусствоведов.

И последнее: настоящая книга вряд ли смогла бы увидеть свет без спонсорской поддержки, оказанной авторам и издательству журнала «Нева» ОАО «Страховая компания “PECO - Гарантия”», за что мы выражаем ей свою глубокую благодарность.

ГЛАВА I

ПОЛИТИКА СОВЕТСКОГО ПРАВИТЕЛЬСТВА В ОБЛАСТИ МУЗЕЙНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА

Начиная с 1918 года параллельно со всеобщей экспроприацией «в пользу народа» промышленных предприятий осуществлялся грабеж состоятельного населения России. Вскоре после переворота следует «предписание» Ленина Дзержинскому о срочной постановке на учет всех тех, у кого потенциально могут иметься какие-либо художественные ценности и сбережения. Началась охота на людей. В ЧК составлялись проскрипционные списки самых громких, самых аристократических, самых известных фамилий, в особняках и квартирах которых предполагалась богатая добыча. Постепенно, по мере расширения террора, в эти списки стали входить люди просто обеспеченные или известные в определенной степени: среднее купечество, интеллигенция (врачи, адвокаты, профессора), духовенство и т. д. Реквизиции носили характер разбоя с последующей расправой над владельцем и его семьей без суда и следствия. Кое-кто пытался устроить тайники, но их обнаружение лишь усугубляло вину и уменьшало шансы владельцев остаться в живых. Кому-то повезло: они успели бежать за границу, передоверив охрану имущества своим управляющим. Судя по документам, они честно пытались отстоять и сберечь имущество своих господ.

Награбленное имущество складировалось в подвалах ЧК, городских складских помещениях, в помещениях крупных музеев, в складах Следственной Комиссии в Петрограде. Наиболее ценные или уникальные вещи как в художественном, так и в историческом отношении (драгоценности, золото и серебро, церковная утварь, государственная 2 Зак. 4299 символика) отправлялись в Москву в Гохран или сдавались в Государственный банк.

Очень скоро количество конфискованных ценностей выросло до гигантских размеров, и у большевистского правительства появилась возможность наладить коммерческий сбыт награбленного за рубежом: в Европе и Америке. Итоги первых проведенных аукционов распродажи русских сокровищ принесли огромный коммерческий успех, но одновременно и скандальные разоблачения в зарубежной прессе: выставленные вещи заставляли задуматься о судьбах их владельцев, сги-нувщих без следа в революционной России.

Впредь новым советским купцам приходилось проявлять больщую осторожность при продажах награбленного, действуя через подставных лиц или при помощи посредников. И все равно — барыщи были настолько фантастичны, а перспективы обогащения так заманчивы, что советским агентам приходилось забывать осторожность и действовать на свой страх и риск. К тому же, в силу возросших аппетитов «продавцов», прежний масштаб грабежей переставал их устраивать; уже висела в воздухе идея тотального ограбления, то есть не только богатых и зажиточных, но и просто среднеобеспеченных слоев населения. Но она, эта идея, нуждалась в соответствующем законодательстве, хотя бы для проформы. Для успешного осуществления этой идеи необходимо было ее «внедрение» в сознание масс, под каким-либо актуальным лозунгом. Очень быстро ее камуфлируют под идею «собирания и сохранения национального достояния» с обещанием последующего дележа его (достояния) между трудящимися массами, и, главное, поровну. Законодательной базой для этой идеи и должен был послужить

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.