Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

История Монголии. XX век Страница - 10

В первое двадцатилетие XX в. китайские колонисты в Монголии в подавляющем большинстве своем еще не обосновались окончательно, но численность наезжавших на сезонные промыслы торговцев, рабочих и ремесленников была внушительной и составляла вместе с осевшими в стране земледельцами приблизительно 100 тыс. человек; из них 75 тыс. были торговцами, 15 тыс. — сезонными рабочими и 5 тыс. — чиновниками, солдатами, людьми свободных профессий (последних было не более 100 человек). Остальные 5 тыс. человек являлись вполне прижившимися в стране земледельцами25. Если земледельцы довольно мирно вписались в ландшафт вместе с монгольскими кочевниками-скотоводами, то остальная часть колонистов по своей функции и структуре представляла собой массу временщиков, призванную расчистить путь для тотального заселения страны китайцами. Это были исключительно мужчины в возрасте от 15 до 50 лет. При населении примерно в 650 тыс. человек выходило, что на каждых 7 монголов, включая стариков и младенцев, приходилось по одному китайскому торговцу в расцвете сил.

Что касается влияния на монгольскую экономику русского капитала, свободного от недостатка земель в своей стране и от переселенческих установок своего правительства, то оно не было чревато массированной колонизацией страны. Численность русских в Монголии даже в 1919 г. — в период революционных потрясений на родине — не превышала 5 тыс. человек26. Наряду с равной по численности долей вполне осевших китайцев-зем-ледельцев это была оптимальная численность инонациональных 1'мп и общем составе населения, не угрожавшая Монголии по-гг рг II ее самобытности.

<>1 крытие монгольского рынка для других стран подхлестыва-»|н прежде всего организованную китайскую колонизацию, пос-I ч'П. ку Монголия превращалась в открытую новшествам внутреннюю масть практически безграничного китайского рынка сбыта продукции, дешевой рабочей силы и сырья, и тем самым могла вместить в себя и прокормить все больше и больше переселении!. Гели в 60-х гг. XIX в. в Монголии насчитывалось несколько ичягков китайских фирм, то в начале XX в. их было уже почти ЧК). Под видом аренды или в счет долгов торговцы из Китая прибирали к рукам значительные земельные участки во многих ч«нпунах Монголии. К 1911 г. по разным хошунам Восточной и {.жадной Монголии от половины до 80% аратского скота при-| мл пожало китайским фирмам. Как уже отмечалось, отдельные мину мы были полностью разорены, а их население разбежалось27. По шикла опасность, что собственно монгольская экономика ис-•и - н 1с г в густо заселенной и модернизируемой китайцами стране. Но г почему монгольское население, будучи на грани катастрофы, но прежнему держалось за традиционные ценности, не спешило <к иишять свое основное занятие — кочевое скотоводство28.

Борьба за национальное освобождение

Ци некий двор, стремясь предотвратить возможность отделения Монголии от империи, усиливал темпы проведения своего |ц того курса, и в частности приток китайских колонистов в стра-н, соответственно, в геометрической прогрессии росли темпы осознания монголами необходимости обретения национальной и с кшисимости, развертывания политической активности, национально-освободительной борьбы. Этому не могло помешать |п обстоятельство, что монгольская аристократия официально находилась на государственной службе у иноземного императора Напротив, данное обстоятельство помогало монголам формировать зачатки своей собственной государственности и быть и курсе событий, происходящих в империи. Не меняло дела и го, • го маньчжуры сформировали сложную административную I и «.тему с соответствующими ей формами продвижения по служ-и п ведения дел, получения степеней и рангов. Если раньше существовал запрет на использование китайской письменности в делопроизводстве и китайских названий, на приглашение из К и гая писарей и прочее, то теперь эти запреты были сняты и введены специфические требования к знанию маньчжурского и I тайского языков29. Эффект от этих мер был прямо противоположный ожидавшемуся: многих владетельных и невладетельных монгольских князей на службе у маньчжуров захлестнул протест, чувство патриотизма; с этими чувствами они подходили к решению всевозможных политических и экономических вопросов, стремясь сохранить национальные корни своего народа30.

Прежде всего, Цины лишились возможности сколько-нибудь серьезно опираться в своих политических и военно-стратегических расчетах на военную поддержку монголов. Исследователи часто отмечают упадок боевого духа монголов — потомков их прославленного предка Чингис-хана. Это так и далеко не так. Просто патриотично настроенные командующие монгольскими войсками не хотели быть полицейской силой в руках иноземцев. В 1900 г. маньчжуры пытались организовать во Внешней Монголии 20-тысячное войско для подавления в Китае восстания ихэтуаней, но столкнулись с сопротивлением 2 тыс. цириков, которых хошунные князья все-таки вынуждены были передать в распоряжение маньчжурского цзянцзюня (наместника) в Уля-сутае. Цирики разошлись по домам, перебив перед этим солдат улясутайского маньчжурского гарнизона, разгромив резиденцию наместника, купеческие конторы и лавки 31. Но и задолго до этого монголы, будучи в подчинении у маньчжурской династии, отказывались служить усмирительной силой империи и предпочитали оставаться мирными скотоводами, в частности во время крестьянской войны тайпинов и «опиумных» войн. Они прибегали к разным пассивным формам сопротивления что способствовало крушению военной мощи империи и сделало династию весьма уязвимой в очень ответственные моменты истории. Но это было только началом конца.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.