Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

История Монголии. XX век Страница - 8

Россия не могла легитимно приращивать свою территорию ы счет полуколониальной Монголии (и тем более — Китая), поскольку это вело бы к нарушению установившегося к началу XX в. порядка взаимоотношений мировых держав с полуколониями. Тем более что сам этот порядок на Дальнем Востоке был установлен в середине 90-х гг. XIX в. (в связи с японо-китайской войной 1894—1895 гг.) не без активного участия России. Умеренные деятели (прежде всего, министр финансов С. В. Витте) противились постановке вопроса об укреплении позиций России на Дальнем Востоке путем наступательной политики захватов и призывали к легитимным шагам на международной арене, к укреплению экономических связей и упрочению дружеских политических отношений с восточными странами. В результа-ю соединения усилий России, Франции и Германии удалось сдержать Японию, претендовавшую на часть Цинской империи Ляодунский полуостров, и достичь коллективного отказа от раздела этой империи. Если шансы России на радикальное решение «монгольского вопроса» даже в годы ее относительного доминирования на Дальнем Востоке были призрачными, то с ее поражением в войне с Японией в 1904 г. и резким ослаблением в ходе революционных событий 1905—1907 гг. тайные экспансионистские планы отдельных российских деятелей вообще потеряли смысл. Данные планы играли положительную роль только в том смысле, что помогали формированию общественного давления на внешнеполитическое ведомство России с тем, чтобы побудить его не расслабляться на Дальнем Востоке за счет увеличения внимания к Западу. В рамках Тройственной Антанты, в которую Россия вошла в 1907 г., она уже в силу своих обязательств перед Великобританией не могла посягать на целостность Цинской империи. По договорам 1907 г. и 1910 г. и секретному протоколу к последнему, Россия была связана с Японией определенными обязательствами в отношении Монголии. Однако ослабленная и связанная обязательствами перед другими мировыми державами Россия имела в Монголии крепнущие с каждым годом позиции, поскольку к ней апеллировали сановные монгольские деятели, которые считали ее важнейшей внешней опорой для достижения независимости. В результате максимальные ожидания и той и другой стороны гасились, но взамен складывались вполне прагматичные взаимоотношения между этими тяготеющими друг к другу сторонами.

Проникновение капитализма

С конца XIX в. через Россию и Китай в страну проникал капитализм, который нес с собой приобщение монголов к ценностям и институтам нового общественного устройства, к новым технологиям и вызвал определенный приток мигрантов-китайцев и русских. Для китайцев выезд в Монголию был привлекателен тем, что там можно было быстро и дешево обзавестись землей, хозяйством, при этом характерная для Китая обстановка перенаселенности, засилья чиновничества, бюрократии в этой окраине империи еще не сложилась.

В условиях развития капитализма в мире интересы не обретших еще независимости малых народов, соседствующих в рамках единых границ с большими народами, оказывались зачастую под угрозой. Это связано с тем, что в полуколониях, где малые народы находились под угрозой вытеснения и ассимиляции, капитализм действовал за редкими исключениями не напрямую, а через посредников, связанных с властными структурами.

Российский капитал действовал в монгольской среде, как прайм чо, напрямую, в то время как постепенное втягивание Мон-и им т в орбиту интересов капитала более широкого крута стран

Европейских держав, США и Японии — происходило большей им п. к) через посредничество маньчжурской администрации и • минских торговцев и ростовщиков. В этом, втором, случае катим I изм нес наиболее тяжелые социальные последствия, в частит ш способствовал пауперизации монгольского населения.

Проникновение в Монголию капитализма чрезвычайно упри* шло задачу Цинского двора по размещению там значительных масс мигрантов. С подключением Монголии к мировому рынку она стала доступной для международного движения предпринимательского капитала. В единых границах империи, когда бы м снят запрет с въезда китайцев в страну, она сделалась добычен большого числа предпринимателей (не только традиционных рмсювщиков), стремившихся быстрее всех скупить у монголов I 1,1 долги, кредиты и т. д.) пастбищные угодья, не являвшиеся гм > лого никогда предметом купли-продажи. Следующим этаном должно было стать строительство городов и земледельчес-I м ч поселков по всей стране и их разрастание за счет массовой м 1п рации ханьцев из приграничных с Монголией и глубинных районов Китая.

Изменения в экономике

< формальной точки зрения казалось, что в экономике Мон-юини на протяжении ее двухсотлетнего существования в составе Маньчжурской империи резких перемен не произошло, что п|х'мя в стране и обществе стоит на месте — основным занятием населения продолжало оставаться кочевое скотоводство, не было современных фабрик, железных дорог, крупных городов.

I акая картина с акцентом на идиллических особенностях или за-е I он пости монгольского общества зафиксирована в прошлом во многих крупных и значительных работах по истории Монголии17. Но в реальности по сравнению даже с рубежом XVIII—XIX вв. положение в этой глубинной части Азии, как и во всем мире, шачительно изменилось. Ни о какой застойности монгольского общества речи идти не могло. Просто, изменения, которые имени место в Монголии, по меркам Европы, не казались адекватно го тучными новым веяниям и темпам технического прогресса: исследователи часто воспринимали их как лишь экзотические ступени давно прошедших в передовых странах эпох или как настолько микроскопические новации, что не принимали их во внимание18. Для самой же Монголии они имели поистине революционное значение это создание стационарных городов (даже столица страны Улан-Батор, имевшая до 1924 г. разные названия, перестала кочевать только в середине XIX в.), появление рабочих, ремесленников, художников, людей других творческих профессий, вообще живущих оседло горожан — чиновников, мещан, рантье; точечное внедрение технических и культурных новинок — телефона, телеграфа, машин, ружья (иногда современного, но в большинстве случаев — примитивного кремниевого), газет, кино и т. д. Хотя новые современные направления и мотивы в литературе, искусстве, новшества в быту, изменения в экономике, социальной структуре общества и политике, во взглядах людей не всегда были четко обозначенными, тем не менее монгольское общество в целом преображалось, на авансцену политических событий выходили совершенно новые общественные силы, причем это происходило в исторически сжатые сроки.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.