Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Неизвестные страницы истории советского флота - Страница 214 Новейшее время

Тем временем в Гремихе уже оповещали жен офицеров и мичманов о смерти их мужей. Текст официального извещения, утвержденный лично главкомом ВМФ, был более чем лаконичен: «Ваш муж, ВЫПОШ1ЯЯ боевую задачу, погиб и захоронен в море». Как всегда, не обошлось и без головотяпетва. Перепутав квартиры, одной из женщин, только несколько дней назад проводившей мужа в море, сообщили о его смерти. Пока откачивали ее от обморока, вернулся домой и муж. Едва пришедшая в себя супруга при виде живого и невредимого мужа снова лишилась сознания...

Жену капитан-лейтенанта Симакова, которая в то время была в Моекве, вообще никто ни о чем не информировал. О гибели лодки она узнала из передачи радио Би-би-си... И хотя англичане никаких подробностей не сообщали, женщина сердцем поняла, что это «ее» лодка, и, бросив все, выехала на Север.

У мичмана Устенко, не имевшего ни жены, ни детей, в Гремихе осталась лишь престарелая одинокая мать, для которой сын был единственной отрадой в жизни...

А начальство уже требовало донесения об итогах оповещения вдов и настроении в гарнизоне. Документ, что отправили местные политработники, наверное, знает себе немного равных по циничности и откровеішо издевательскому отношению к людям. Поверить, что писалось это нормалышми людьми, просто невозможно! Вот как подводили итог своей «оповестительской деятельности» в гарнизоне доносители: «Весгь о гибели мужей и отцов в семьях воспринята с поішманйем. Горечь утраты переносится мужественно. Неправильных настроений, высказывают среди жителей поселка пет...» Что можно здесь еще сказать!

Вспоминает капитан 2-го раіша в запасе Г. А. Симаков: «Самьпи тяжелым момеіггом для оставшихся в живых стало возвращение в Гремиху после Щук-озера. В Гремиху прибыли на сторожевом корабле. С нами на корабле были и две женщины: моя жена и супруга покойного Чудинова. Как пришли в Гремиху, я и жена сразу же пошли к супруге Коли Ясько, которая все еще не верила в смерть мужа. И только увидев меня, она сказала: “Ну вот, теперь я уже точно знаю, что Николаша погиб”».

Всіречй с женами, семьями погибших да и само пребывание в Гремихе стали настоящим психологическим кошмаром. Приходилось постояшю рассказывать при каждой встрече, как и где погиб муж, эти рассказы то и дело приводили к срывам, которые заглушали сшфтом. Затем началась отправка семей на Большую землю к новому месту жительства. Каждый отъезд бьш, как новые похороны, — Э1Х) тоже было очень тяжело. Но жизнь и служба продолжались. Были выходы в морс. В одном из них должен был участвовать и я, но в последний момент меня заменил мой товарищ по К-8 Герасименко. Через день или два лодка вернулась, и Герасименко сразу же с ней отправили. При встрече офицеры этой лодки говорили мне, что он все время нервно оглядывался по сторонам, будучи в постоянном ожидании пожара, любую команду воспринимал очень нервозно. Пытались отправить в море и командира нашей электромеханической службы капитана 2-го раіша Пашина, по все же, наверное, у командования заіюворйла совесть, и его оставили на берегу. Все эти действия очеш> своеобразно характеризуют заботу командования об оставшихся в живых и их моральном состоянии.

Через некоторое время офицеров и мичманов отправили в отпуск. После прибытия из отпуска мы приняли участие в закладке камня на месте будущего памятника нашим погибшим товарищам. К сожалению, на открытие самого памятника пригласить оставшихся в живых членов экипажа, жен и детей погибших командование флотом так и не отважилось. Очень жаль, что этого не случилось, я так до сих пор и не смог положить цветы и склонить голову у памятника своим друзьям...»

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.