Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Российская буржуазия в период Гражданской войны - Страница 9 Новейшее время

Аналогичным образом затянувшийся процесс национализации описывал председатель главного правления текстильных предприятий ВСНХ В. П. Ногин: “К концу 1918 г. стало совершенно ясным, что фабриканты являются должниками в отношении государства и что государству никакого другого выхода нет.

Как взять в свое полное распоряжение имущество своих должников. И начиная с ноября 1918 г., проводится в жизнь фактическая национализация текстильной промышленности. В первой половине 1919 г. национализация была закончена, и создан новый тип управления и организации текстильной промышленности”!^.

Определенный декретами порядок национализации, безусловно, не означал того, что предприниматели были защищены от произвола новой власти. Напротив, в условиях торжества не закона, а революционной целесообразности, как вспоминал сотрудник юридического отдела ВСНХ о событиях мая 1918 г., «“национализировал” всякий, кто хотел: местные “совнархозы”, “исполкомы”, “военревкомы” - даже чрезвычайки в порядке карательных “конфискаций”. Делалось это не по какому-либо плану, а по специальным на каждый данный случай мотивам. То “исполком” рассердился на фабриканта, то кому-либо приглянулся запас топлива, имеющийся на данном заводе, то конкурент посещал президиум ‘Тубсовнархоза” с приношениями, то какой-либо инженер из соответствующего отдела ВСНХ находил, что на данном предприятии он сумеет развернуть свои непризнанные до сих пор новаторские идеи»!^.

Однако те заведения, которые оставались ненационализиро-ванными, могли пользоваться преимуществами относительной свободы. На практике даже рабочий контроль за производством, веденный на фабриках и заводах в 1917 г., не означал прямого вмешательства в производственный процесс, руководителями которого в качестве “буржуазных специалистов” часто были прежние владельцы. При рабочем контроле сохранялась прежняя система управления предприятиями, в силе оставалось право владения акциями и получения дивиденда, старая администрация получала высокое жалованье. Так, рязанский губернский Совет народного хозяйства, проведя осенью 1918 г. расследования на фабриках Спас-Клепиковского у., пришел к заключению, что фабричные комитеты выдавали неоправданно крупные средства на содержание предпринимателей и членов их семей.

На фабрике Савостина в июне 1918 г. бывшие владельцы фабрик, из которых один служил управляющим, а другой - заведующим, была выплачена зарплата в 9200 руб., сверх этого на покрытие расходов их семей выделено 15 900 руб. (плюс отдельно на содержание лошадей - 2900 руб.). Итого денежное вознаграждение семьи предпринимателей составило сумму в 23 100 руб., в то время как совокупный месячный заработок всех рабочих и служащих составил 25 100 руб. В письме, которое направили в ВСНХ сотрудники рязанского губернского Совета народного хозяйства, подчеркивалось, что “подобное же легкомыслие и неумение справиться со своими обязанностями проявляются и со стороны фабричных комитетов других предприятий рассматриваемого района. В частности, на фабрике Орлова фабричным комитетом отпускается владельцу ежемесячно в размере 10 000 рублей. К числу расходов по производству зачастую относятся такие расходы, как покупка билетов на спектакль, пожертвование погорельцам, пожертвование на монастырь”із.

Многие предприниматели; фабрики которых не были национализированы, смогли ввиду сохранения неопределенной юридической ситуации скрыть от новой власти финансовые ресурсы своих заведений. Для этого использовалось два пути: если сначала хозяева спешили снять деньги с банковских счетов предприятий, то позднее стремились распорядиться по собственному усмотрению средствами заводских касс. Например, в Рязанской губ. “с Октябрьского переворота по настоящее время (осень 1918 г. - М. Ш.) владельцы сумели извлечь из банков все находящиеся на текущих счетах оборотные средства предприятий...”. Например, одна их наиболее крупных фабрик Спас-Клепиков-ского р-на - фабрика Дворецкого, имущество которой (здания, машины, товары) оценивалось в размере свыше 2 млн руб., имело летом 1918 г. на текущих счетах кредитных учреждений Москвы и Рязани суммы, не превышающие 600-800 руб.^^ Как отмечалось в отчете отдела труда Замоскворецкого районного совета рабочих и красноармейских депутатов о деятельности с 1 апреля по 15 июня 1918 г., “после национализации банков со стороны предпринимателей наблюдалось явное стремление выкачать деньги из банков..., а теперь такого стремления не замечается, но зато деньги от продажи товаров не вносятся в банк, а хранятся в заводской кассе. Это явление почти общее для всех фабрик и заводов...”. В результате проверок удалось установить, что в Замоскворечье “на фабрике Волк предпринимателем на личные нужды в разное время было взято из фабричной кассы до 164 000 руб., на фабрике Крымова - до 58 000 руб., на фабрике Краснова израсходовано неправильно, по приблизительному подсчету, с января сего года до 100 000 руб..., а на фабрике Поляк... нет никакой возможности составить себе ясный отчет о состоянии предприятия” 15. Значительный отток средств из заводских касс происходил и на крупных текстильных фабриках Центрального промышленного района. На Большой Кинешемской мануфактуре “пайщиками было выкачано из кассы с 1 января сего года (1918. - М. Ш.) 457 000 руб. (с октября 1917 г. по пасху 1918 г. взято пайщиками 1 016 000 руб.”)іб, на Волжской прядильной мануфактуре члены правления “усиленно выкачивали средства из предприятия в свои личные карманы..., так что даже самая поверхностная проверка дала сумму в полмиллиона рублей”!^.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.