Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русские в Японии XIX - начала XX в - Страница 30

По мере того как военное счастье все очевиднее склонялось на сторону Японии, накал страстей остывал. Война носила несправедливый характер с обеих сторон, оба правительства преследовали захватнические цели. Материальнотехническое оснащение русской армии и флота оказалось слабым, высшее командование проявляло беспомощность. Военно-морская эскадра, призванная поправить дело, в мае 1905 г. подверглась разгрому в Цусимском проливе. За одни сутки было потоплено 22 боевых корабля, погибло более пяти тысяч русских моряков.

Тысячи солдат и матросов оказались в плену. По сведениям на февраль 1906 г., в г. Мацуяма было расквартировано 2329 русских военнопленных, в Нагоя—1023, в Хиросима— 3000, в Фукудзияма — 906, Ниносима — 2630, Осака—17597, Химэдзи —2194 (моряки), Маругама — 350, Сидзуока — 60 солдат и 60 офицеров, Дайри (Модзи) — 1000, Фукуока— 1000 [93, с. 106].

Оторванность от родины, изоляция угнетали людей. До дыр зачитывались случайно сохранившиеся на руках старые газеты. «Мы были лишены духовной пищи и, как тени, слонялись из угла в угол», — вспоминал по возвращении на родину один из младших офицеров [178, с. 22],

С появлением в Японии военнопленных все силы миссии обратились на помощь соотечественникам. Соболезнуя их участи, еп. Николай писал: «...многие из них несут крест страдания от ран, а все сообща несут крест скорбей, несравненно более тяжелый, чем несем мы с вами, скорбя за отечество» [155, с. 68].  .

Семнадцать священников и шестеро дьяконов, владевшие русским языком, составили так называемое Общество утешения верующих. Они отправились по рассредоточенным по всей стране «приютам» пленных, снабжали их религиозными и светскими книгами, составили для них русско-японский разговорник. Болью пронизано письмо еп. Николая в Россию с призывом к благотворительным пожертвованиям. «Серебряный крестик с прочным шелковые шнурком стоит здесь 15 копеек. У миссии решительно нет средств на такой расход, чтобы благословить всех военнопленных... Помогите, добрые соотчичи, сделать это!» (см. [155, с. 66]). Еп. Николай обращается в Россию с мольбами о сборе денег и книг. «Из военнопленных, находящихся ныне в Японии, многие не грамотны, — им нужны первоначальные книжки для обучения чтению и письменные принадлежности для обучения письму, потом грамматики и хрестоматии, всем же прочим, как офицерам, так и грамотным нижним чинам, нужны книги для чтения. Из книг прежде всего нужны религиозные: Св. Писание, творения или извлечения из творений св. отцов, священная история, жития святых, объяснения богослужения и разные другие вероучительные и нравоучительные сочинения. Затем книги серьезно научные для г. г. офицеров: учебники по всеобщей и русской истории, географии, математике, физике и прочим наукам как для школ, заведенных офицерами в разных колониях (т. е. лагерях военнопленных. — Г. И.), так и для чтения грамотным нижним, и, наконец, беллетристические произведения и периодические издания, особенно иллюстрированные. Обращаюсь с усерднейшей просьбой ко всем, имеющим возможность жертвовать, не поскупиться для пожертвования книгами для облегчения участи пленников, скучающих и тоскующих как от своего тяжелого положения, так и от неимения, чем занять душу и наполнить время» [316, Прибавление, 1905, № 20, с. 836].

Несмотря па крайнюю бедность, миссия делала максимум возможного, и пленные высоко ценили ее заботы. За эти выдающиеся труды после войны Синод возвел Николая в сан архиепископа с присвоением ему титула Японский [316, 1905, № 42, с. 471].

Неожиданную роль сыграл еженедельник «Япония и Россия» — печатный орган семинарии г. Кобе. Его сумел использовать народник Н. К. Судзиловский-Руссель (1850— 1930), приехавший в Японию с целью помощи военнопленным. Разворачивая в лагерях просветительную работу, он обратил внимание на русскоязычный журнал. Эго «пахнущее ладаном издание» он сумел превратить в революционное. Напечатал на его страницах обращение «К офицерам русской армии» — прямой призыв к свержению царского самодержавия, опубликовал 16 статей, в которых разворачивал перед пленными программу борьбы за социальное освобождение.

В «Японии и России» сотрудничал баталер А. Новиков (1877—1944), будущий известный писатель Новиков-При-бой, — участник Цусимского сражения, отбывавший плен на о-ве Кюсю. Он давал правдивое освещение Цусимского разгрома (заметка «Подвиги русской мафии». — «Япония и Россия», № 14), за что «бдительные патриоты» в лагере готовили над ним расправу.

Японские власти поначалу смотрели сквозь пальцы на пропаганду среди пленных, не усматривая себе вреда в агитации против царизма. Они спохватились лишь после того, как уловили контакты русских,, со «своими» бунтовщиками. Отношение российских офицеров к революционной агитации было, естественно, разным — в зависимости от политических взглядов. Что касается самого вице-адмирала 3. П. Роже-ственского, интернированного после Цусимы в г. Киото, то он грозил инженеру В. П. Костенко «засадить его в крепость» за общение с Н. К. Судзиловским-Русселем.

Так православное издание «Япония и Россия» косвенно содействовало подъему свободомыслия среди военнопленных. «Из 70 000 пленных по крайней мере 50 000 возвратились с новыми понятиями о правительстве и более ясным представлением о причинах войны», — писал Судзиловский-Руссель в послесловии к статье Джорджа Кенана «Как велось просвещение русских солдат в Японии» [302, 1927, № 2].

На о-вах Кюсю и Сикоку, па Хонсю (в районе Кобе, Осака, Киото) остались могилы русских воинов. Миссия собирала пожертвования и устанавливала памятники. В г. Ма-цуяма, где погребено 97 человек, а также в г. Осака ча кладбище 89-ти порт-артурских солдат были воздвигнуты часовни.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru