Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Суд в Токио Страница - 10

Вопрос: Можете ли вы сказать, хотя бы приблизительно, сколько войск было обучено в Маньчжурии?

Ответ: У мепя с собой нет материалов, чтобы дать точные цифры, но на оспове своего опыта начальника отдела укомплектования и начальника бюро личного состава (речь идет о военном министерстве.—А вт.) я считаю, что примерно два с половнпой миллиона человек...

Таковы были цели п масштабы подготовки Японии к войне против СССР только с мапьчжурского плацдарма. Таковы были японские ударпые силы, сконцентрированные у советских границ в самые тяжкие для нашей страны первые месяцы войпы.

Совершенно естественно, что адвокаты попытались сделать все, чтобы ослабить то сильное впечатление, которое произвели па судей показания Рюкити Танака. Авторы настоящей книги — юристы и хорошо знают, сколь ограничен арсенал средств защиты, если нет оснований спорить со свидетелем на жесткой почве фактов. На Западе, например, в таких случаях адвокаты любым путем пытаются подорвать доверие к личпости свидетеля, а следовательно, к его показаниям. Найти в его прошлом нечто темное, аморальное. А если этого нет? Тогда — лишь одно: доказать, коли возможно, что у свидетеля обвпнепия у самого рыльце в пушку, что он боится оказаться па скамье подсудимых, а потому подыгрывает следствию.

Из этих тесных рамок пе сумели, к сожалению, вырваться американские и японские адвокаты на Токийском процессе. Они, как уже говорилось, пе захотелп или не смогли попять исторического характера того процесса, в котором участвовали, и потому пользовались избитыми приемами, характерными для обычных уголовных дел. И естественно, часто попадали впросак. Так было и в случае с Рюкити Танака. Спорить с ним на почве фактов, весьма и весьма тяжких для подсудимых, адвокаты пе решились. Они сочли за лучшее попытаться опорочить свидетеля. Но все старания японского адвоката Хаяси и американского — Уоррэпа закончились для них иеудачей.

К счастью для обвиняемых, таких японских свидетелей, как Рюкити Танака, было немного, но все же онп время от времени появлялись за пультом. Одппм из них был н Морито Морисима, являвшийся в период «мукденского инцидента» начальником бюро по делам стран Азпи в японском министерстве иностранных дел. Незадолго до взрыва на Южно-Маньчжурской железной дороге оп был командирован тогдашппм министром иностранных дел бароном Спдэхара в японское генеральное консульство в Мукдене для выяснения некоторых деликатных вопросов.

Вот что показал Морисима:

«18 сентября 1931 года в 10 часов 30 минут вечера, когда я находился у себя на квартире, я получил по телефону сообщение от особой военной миссии, что па Южно-Маньчжурской железной дороге произошел взрыв. Меня просили немедленно прийти в штаб этой миссии. Там м еня встретили полковник Сэйсиро Итагакп и еще несколько офицеров. Итагаки сказал мне, что воепнослужа-щпе регулярной китайской армии взорвали Южно-Маньч-журскую железпуго дорогу, что это серьезное нарушение японских прав, что Япония должна предпринять решительные меры, используя войска, и что с этой целыо уже отдай приказ армии. Я пытался убедить его, что для урегулирования инцидента нужно применить мирные переговоры, уверял в возможности урегулировать вопрос таким путем. Полковник Итагакп отчитал меня и спросил, не собирается ли дипломат вмешиваться в права военного комапдованпя».

Мориспма был прав, полагая, что переговорами можно все урегулировать (он тогда еще не знал, что взрыв был делом рук его соотечественников). Это вндпо пз дальнейших его показаний. «В течение всей ночи на 18 сентября, — сказал Морпсима, — мы получали представления Чжан Сюэ-ляна, что китайцы придерживаются политики песопротивления и умоляют генеральное консульство уговорить японскую армию прекратить атаки и начать мирные переговоры. Несмотря на все попытки с пашей стороны, армпя продолжала оккупацию Маньчжурии, которая была закопчена весной 1932 года».

Для выяснения каких же деликатных вопросов Мори-сима был командирован в Мукден? Оказывается, генеральный консул в Мукдене — Хаяси — был человеком честным, по это пикак не устраивало высшее военное руководство в Токио. Возник конфликт. С ним п была связана поездка Морпсима.

Представитель обвинения кладет на судейский стол несколько телеграмм Хаяси барону Спдэхара, в которых он предупреждал своего министра, что армия готовится оккупировать Маньчжурию. Судьн знакомятся и с более позднпмп документами, в которых тоже говорится, что инцидент 18 сентября 1931 года — дело рук офицеров Квантупской армии. В их распоряжении и донесения Хаяси, написанные уже после оккупации Маньчжурии. Он сообщал, что японская армпя создает в страпс марионеточный режим, и подчеркивал активную роль Доихара.

Что же предпринял министр иностранных дел?

На допросе барон Сидэхара сообщил Трибупалу, что все копии телеграмм Хаяси ои пересылал премьеру Рэйд-зиро Вакацуки, военному министру генералу Дзиро Минами (подсудимый), морскому министру. Свидетелю Сидэхара, естественно, задали вопрос: что предпринял воеп-ный министр Мипами? Стремясь всячески помочь своему бывшему коллеге, попавшему в трудное положение, Сидэхара пытался доказать, что кабипет министров прпнял решение пресечь «незаконные и самовольные» действия Квантуиской армии и что сам Минами делал все, дабы выполнить это решение, но, увы, «приказы не выполнялись его подчиненными в различных частях Маньчжурии».

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru