Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Церковь и император в византийской и русской истории Страница - 8

Дословно ответ восточных епископов римским легатам - поверенным папы Иоанна VIII (872-882) - звучал таким образом: «Можно надеяться, что благочестивый император по благословению Божию и по молитвам святейшего Фотия (Константинопольского патриарха. А. В.), силой оружия восстановит древние границы своего (Римского. А. В) царства и приобретет власть над всей землей; когда же это случится, тогда император по своему усмотрению (выделено мной. А. В.) определит границы патриархатов, так что между патриархами не будет возникать никаких споров, а будет царствовать мир, как в этом, так и в других отношениях»44. Конечно, на самом деле это был отказ римским притязаниям, закамуфлированный в мягкой форме. Но, с другой стороны, такой ответ не мог бы быть принят принципиально (не был бы допущен в силу его несоответствия традициям), если бы Вселенская Церковь, включая Римскую, не признавала бы таких полномочий у императора.

Заметим также, что преимущества Константинопольского патриарха по сравнению с другими архиепископами, как следует, например, из 3 правила Второго Вселенского Собора, также возникли именно вследствие того, что Константинополь являлся царствующим градом (никаких иных особых достоинств и заслуг перед Православием у него в ту пору еще, конечно, не было), т. е. градом царя45. И велением самодержца, наперекор соборным канонам, как это было, например, при императоре Фоке (602-610), преимущество чести после Рима на некоторое время было отозвано у Константинопольского патриарха для утверждения первенства римского епископа во Вселенской Церкви, к которому этот император испытывал особое расположение46.

«С призванием Святые Троицы», как писал Вальсамон на 69 правило Шестого Вселенского Собора, назначали и снимали патриархов47. По-видимому, впервые св. император Юстиниан (527-565) попытался законодательно закрепить право царя определять фигуру патриарха. Он рассматривал этот вопрос трижды в 535, 546 и 565 гг. - и установил, что император избирает патриарха, а рукополагают его все епископы патриархата48. Причем назначение осуществлялось непосредственно императорскими указами. Последующая практика не отвергла этого порядка. Впрочем, следует заметить, что процессуально, канонически, твердо установленного порядка выбора патриарха или его назначения Византия не знала. И не по причине «правового произвола императоров», а просто оставляя за Церковью и церковной жизнью свободу выбора того или иного апробированного способа в зависимости от ситуации. Так же обстояли дела и с порядком формирования Вселенских Соборов.

В этой связи не удивительно, что процедура часто варьировалась. Нередко прямое назначение патриарха императором заменялось выбором императором одного лица из трех кандидатур, предложенных собором епископов. При этом часто императоры сами указывали лиц, должных быть включенными в круг кандидатов. Но, конечно, это ничего не меняло по существу. Если избирался кандидат, неугодный императору, последний просто мог аннулировать соборное решение, что порой и происходило в действительности.

После формального назначения патриарха Синодом император лично объявлял об избрании нового архиерея в присутствии высших гражданских и церковных чинов, используя старую формулу: «Божественная благодать и наше Величество, проистекающее из нее, возводит благоговейнейшего (имярек) быть патриархом Константинопольским». После 1261 г. формула несколько меняется. Теперь император провозглашал следующие слова: «Святая Троица, властью данной Нам, возвышает быть тебя Епископом Константинополя, Нового Рима, и Вселенским Патриархом». В XV в. формула и церемониал вновь претерпели изменения. Теперь все происходило в церкви в присутствии императора и его слово зачитывалось одним из высших должностных лиц Империи, который произносил: «Наш великий и святой Еосударь и Священный Синод призывают твое Святейшество на верховный трон Патриарха Константинопольского». После этого император вручал патриарху крест, лиловую мантию и наперсный крест-мощевик как символы его власти49.

Позиция царя всегда являлась решающей даже в тех случаях, когда имело место явное сопротивление епископов. Например, Константинопольский патриарх Пирр (638-641, 654) был возведен на кафедру императором Константом II (641-668) при открытом неудовольствии епископов, высказавших в адрес императорской кандидатуры много претензий. В ту пору монофелитство на Востоке имело многочисленных сторонников, в том числе среди епископов. И они обвиняли Пирра в том, что незадолго перед этим после публичной дискуссии со св. и преподобным Максимом Исповедником он покаялся перед римским папой Теодором I (629-642), греком по происхождению (по-гречески его имя звучало Федор), и примкнул к православной партии, которая имела тогда опору, по-видимому, только в Риме. Впрочем, позднее Пирр вновь примкнул к монофелитам50.

Следует отметить, что право царя определять кандидатуру будущего патриарха касалось не только уже действующего императора, но и еще не помазанного на царство претендента. Например, император Мануил I Комнин (1143-1180), будучи престолонаследником, остановил свой выбор на личности Михаила II Куркуаса (1143-1146), который в качестве Константинопольского патриарха должен был первым делом помазать на царство самого Мануила51.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.