Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Эпоха Просвещения Страница - 6

Однако вместе с тем каждый старался нажиться за счет государственной машины в свое удовольствие, и контрабанда в России процветала необычайно.

Самой бурной контрабандой была незаконная торговля сибирскими мехами и шкурами с близлежащим Китаем. Оца приобрела настолько широкий размах, что вскоре государственным караванам в Пекине просто нечего стало делать.

Но какими бы изощренными ни были воровство и контрабанда, ограничить решающим образом царский произвол они не могли.

Государство произвело на свет тонкую, но весьма зажиточную социальную прослойку: так называемых «гостей» ¦— крупных негоциантов, которые посредством торговли на дальние расстояния имели возможность получить баснословные богатства, но вместе с тем были поставлены в прямую зависимость от государства.

«Гости» были облечены одновременно громадными привилегиями и громадной ответственностью. На «гостей» поочередно возлагались сбор налогов, управление астраханской или архангельской таможнями, продажа пушнины и прочих товаров казны, внешняя торговля государства, особенно продажа товаров, относящихся к государственным монополиям. За выполнение всех этих задач они отвечали собственной головой и собственным имуществом.

Зато состояния «гостей» бывали порой просто колоссальными.

В начале XVII века годовая заработная плата работника не превышала, как правило, 5 рублей. А Строгановы, «короли» русских купцов, обогатившиеся за счет ростовщичества, соляной торговли, горных предприятий, промышленных заведений и др. — безвозвратно предоставили царю 412 056 рублей во время русско-польских войн середины XVI века. Строгановы же предоставляли Михаилу Романову в начале его царствования крупные суммы — пшеницей, драгоценными камнями, деньгами — в виде займов и чрезвычайных налогов.

Становится ясно, что ревнивая и предусмотрительная царская власть сумела сохранить самостоятельную, не зависящую от Запада торговую жизнь, которая охватывала всю территорию и участвовала в ее экономическом развитии.

Характерно, что ни один из крупных русских купцов не был узко специализирован. Один из самых богатых «гостей», Григорий Никитников, занимался сразу продажей рыбы, соли, сукон, шелков; он вел обширные дела в Москве, на Волге, в Нижнем Новгороде и Архангельске.

Никитников вел переговоры со Строгановым о покупке наследственного имения за баснословную цену в 90 тысяч рублей. Некий Воронин владел более чем тридцатью лавками в московских рядах; другой купец, по фамилии Шорин, перевозил товары из Архангельска в Москву, оттуда — в Нижний Новгород, а затем на Нижнюю Волгу. По уговорам с компаньоном он одним махом закупил 100 тысяч пудов соли... Однако с воцарением Петра I функции «гостей» постепенно сойдут на нет.

«ГОРОДСКАЯ» ЭКОНОМИКА.

ОСОБЕННОСТИ НАЦИОНАЛЬНОГО РЫНКА

Фернан Бродель в своей монографии немалое место уделяет роли российских городов в процессе обмена.

Их незначительная величина, по мнению французского историка, является следствием «сверхизобилия сельской активности». Внутринациональный обмен в абсолютном большинстве случаев проводился на уровне барских и церковных имений, а также за счет излишков крестьянской продукции. Бродель называет российские города конца XVII — начала XV11I вв. «скорее местечками, чем городами», причем не столько из-за их величины, сколько из-за невысокого уровня развития в них собственно городских функций.

Европейские путешественники называли Россию «огромной деревней». Рыночная экономика русских городов находилась на начальной стадии развития, однако была чрезвычайно активной.

Ремесленная деятельность в основном была сосредоточена в предместьях, где хозяйничали вчерашние крестьяне, отличие которых от остальных заключалось лишь в том, что они зарабатывали на пропитание не патриархальным способом, а ремеслом. Число таких ремесленных лавочек было велико.

«В Москве больше торговых лавочек, чем в Амстердаме», — заявил один из немецких купцов, увидевший стольный град России на исходе XVII века.

Однако лавочки эти были крохотными. По сравнению с теми же амстердамскими лавками они оказывались раз в десять меньше, причем даже в таких крайне тесных условиях торговцы умудрялись снимать одну лавку вдвоем, втроем и даже вчетвером.

Торговый ряд образовывался из множества таких лавчонок, вытянувшихся вдоль улицы, что делало русские города крайне похожими на города мусульман.

По мнению А. Олеариуса, опубликовавшего во второй половине XVII века свои воспоминания («Voyage еп Moskovie, Tartaric et Perse»), «у всякого ремесла была своя улица и свой квартал, так что торговцы шелком никак не смешиваются с торгующими сукнами и холстом, золотых дел мастера — с шорниками, сапожниками, портными, скорняками и прочими ремесленниками... Есть также улица, на коей продают лишь образы святых...»

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.