Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Япония эпохи Эдо Страница - 7

В этот период глубоких изменений власть стремилась обосновать свою легитимность. Была разработана концепция происхождения династии и страны, обоснованная древними традициями, что нашло отражение в двух сочинениях. В первом, Код-зики / Записки о деяних древности, представленном двору в 712 году, описываются важнейшие события от происхождения мира до появления человеческого общества. Он следует троичному ритму, в нем сильно ощущается влияние мифологического мышления, можно подумать, что он есть кульминация и финал. Его логика, чересчур далекая от нового типа мышления, пришедшего с континента, вскоре стала совершенно непонятной. Пришлось дожидаться конца XVIII века, чтобы Мотоори Норина-га превратил его в сочинение, составившее основу

Разворот «Кодзики»

Японских традиций. Нихонсёки / Анналы Японии избежала подобной участи. Задуманная по китайской модели, написанная на хорошем китайском языке, она была вполне сопоставима с китайскими историями, влияние которых испытала, кроме первых двух книг, которые повествуют о времени богов. Составленная в жанре анналов, использующая китайскую систему счисления времени для датировки событий, как легендарных (основание дворца первым государем Дзимму), так и исторических (Смута годов Дзинсин в год водяной обезьяны, 672). Этот труд требовал продолжения, и оно последовало. Он является первым из шести государственных историй о древней эпохе, Риккокуси. Его читали и комментировали начиная со времени создания в 720 году, в эпоху Эдо он вошел в состав еще более крупного труда «Дайнихонси» («История великой Японии»).

Ж2_

Написав Нихонсёки на китайском языке, просвещенные чиновники доказали свое мастерство в классической прозе. Кайфусо, первая поэтическая антология в Японии, стала отличным доказательством их способностей к стихосложению в китайском классическом стиле. Отныне и до эпохи Эдо, и даже после того, любой хорошо образованный человек должен был уметь сочинять на китайском языке. Престиж китайской культуры мог бы вызвать некоторое пренебрежение к местной поэтической традиции. Однако произошло обратное. В сравнении с рафинированной китайской поэзией, японские поэты заботились о развитии, обогащении собственной традиции. В переходный период конца VII и начала VIII века появляется новая форма преимущественно японской поэзии, короткая стихотворная форма, танка, отнесенная, в противоположность канси (китайское стихотворение), к поэзии вака (японская песня). Она состоит из 31 слога, распределенных на 5 строк — 5, 7, 5, 7, 7 слогов. Развивающаяся и сегодня поэзия вака, в эпоху Эдо была одним из излюбленных способов самовыражения образованных людей. Мы знаем об этих стихах благодаря литературному памятнику, Манъёсю — поэтической антологии из более чем четырех тысяч стихов, написанных на японском языке китайскими иероглифами, использованными фонетически. Система записи была очень сложна и почти сразу выявила серьезные проблемы чтения, тем более что язык менялся. Одна из первых задач, стоявших перед учеными школы национальных наук эпохи Эдо, состояла в том, чтобы расшифровать этот текст. Таким образом, они создали основы исторической фонетики и синтаксиса.

В обществе эпохи Нара огромную роль играет буддизм. Монастыри не только занимают значительную часть территории столицы, но и вся страна находится «под крылом» буддизма. Император Сёму, который отрекся, чтобы стать монахом, приказал построить в каждой провинции по два монастыря, один для монахов и другой — для монахинь, ко-кубундзи, кокубуннидзщ чтобы обеспечить спасение и благополучие страны и императорского рода. Эти провинциальные монастыри подчинялись большому восточному монастырю — Тодай-дзи, построенному на востоке столицы. В нем располагалась гигантская статуя Будды из позолоченной бронзы. На севере в сокровищнице Сёсоин хранились предметы, принадлежащие императору. Дочь Сёму, императрица Сётоку, хотела уступить власть монаху, это было нечто вроде аристократической реакции, стремления углубить связи между буддизмом и властью. Это стало, как говорят, одной из причин, которые привели императора Камму к решению о переносе столицы. После неудачной попытки основать столицу в Нагаока, двор в 794 году переехал в Хэйан-кё (Киото).

Хэйан (794-1185)

Хэйан-кё долгое время считался самым крупным городом, с ним не мог соперничать ни один другой город. Построенный, как и прежние столицы, прямоугольным в плане, первоначально он не имел на своей территории ни одного монастыря, хотя двор и большая часть населения являлись искренними буддистами. В отличие от китайских столиц, как и все предшествующие ему города, Хэйан-кё не имел городских стен. Граница преодолевалась простым перешагиванием. Дворец, естественно, располагался на севере, выходя на широкий проспект Красного Воробья7. Большое число пожаров привело к тому, что двор переехал в другие резиденции, располагавшиеся чаще всего в восточной части столицы. Запад города постепенно опустел, при этом одновременно заселялись пригороды на другой стороне реки Камо. Регулярный план города утратил свою прекрасную правильность.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.