Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Деснинские древности. Вып.V - Страница 10

Первоначальное рассмотрение «геометрического чина» с керамики железного века сегодня можно значительно углубить по времени, благодаря дополнительным материалам, среди которых и последние публикации [Березанская, 1982; Буйнов, 2006, с.39-50]. По мнению большинства исследователей, бондарихинская и лебедовская культуры позднего бронзового века имели непосредственное отношение к формированию юхновских древностей эпохи раннего железа. Юхновская культура Подесенья, в свою очередь, сыграла важную роль в генезисе позднезарубинецких памятников I-II вв. н. э. почеп-ского типа. Иными словами, прослеживается как бы генетическая линия развития местной символики, начиная от эпохи бронзы до исторических славян. Известна данная символика в эпоху раннего железа на территории Беларуси и в Прибалтике, что, возможно, свидетельствует об очень древней ее общей подоснове.

Уместно применить лингвистические термины для описания накопленного материала. Так, сумма употреблений геометрических знаков для одной культуры (традиции) представляет их парадигму. Применение разных знаков единого геометрического чина на одном артефакте, сочетание их выступает как синтагма(ы) и может иметь отношение к «высказыванию». Характер этих «знакосочетаний», скорее всего, подобен форме магического заклинания, широко распространённого как в древних памятниках письменности, так и в обрядовом фольклоре. При сравнении разновременных памятников, имеющих вероятность родства и наследственности, такой парадигматический и синтагматический подход позволяет приблизиться к системам «идеологии», представляя их диахроническое развитие через «тексты». Парадигмы и синтагмы знаков сравниваемых памятников приводятся ниже.

Более ранние материалы эпохи бронзы и бондарихинские «синтагмы» сосредоточены на оппозициях косого креста и ромбов без отростков, на сопоставлении таких ромбов, разных по заполнению; По-чеп и Синьково дают на разных изделиях: 1) ромбы с отростками и 2) сочетания ромбов с крюковатым ромбом. Однако, речь может идти как о развитии и специализации орнамента, так и о разном обрядовом предназначении его композиций, находимых единично и не представляющих подлинных парадигм, утраченных или не обнаруженных.

Так, сопоставление с этнографическими ткацкими традициями показывает, что все виды знаков наличествуют на рушниках и одежде, однако располагаются там в разных местах общей композиции или на разных изделиях одной традиции. Традиция сменять рушники в Красном углу по праздникам и сегодня выделяет два календарных периода: весенний и урожайный. Ещё один ряд тканых и вышитых предметов обнаруживает чёткое противопоставление по «весеннему» и «урожайному» орнаменту: это женские рубахи. Их семантическая реконструкция показывает, что 1) целые, не раскрещенные ромбы и концентрические ромбы с отростками (возможно, целинные знаки, знаки земли невозделанной и весенних обрядов) - отличаются от 2) ромбов типа «засеянного поля» и крюковатых ромбов урожая (родов) как приметы 1) девичьих и 2) женских рубах. Такую же оппозицию знаков представляют и скатерти. Мы полагаем, что так сохранились композиции орнамента, предназначенного для разных календарных обрядов, а также для обозначения инициационных обрядов разных стадий жизни женщины, уподобленной земле.

Известное нам обрядовое сопровождение земледельческих периодов работ, безусловно, было более значительным в древности. И сегодня говорят, что «зажинает» рожь Богородица (в другом случае -«домовой»). Поэтому обрядовая практика, и, в частности, геометрические формы ритуальных «соломенных» объектов должны привлечь внимание исследователя [Славянские древности, с.231-232].

Повтор косых крестов с двойными крюками (рис.1:11) находим на горшке бондарихинской культуры. Двойными крюками заканчивается цепь косых крестов - ромбов с пряслица днепро-двинской культуры начала н. э. Двойной крюк может иметь соответствие в представлениях о «царь-колосе», двойном колосе-спорыше, до сих пор обладающем магическими свойствами в народной культуре [Славянская мифология, с.365]. Нанесение этих знаков может быть весенним, плодородным, с уточнением просьбы: о двойнях колосьев. Косой крест с тройными крюками и утроением линии самого креста (рис.1:10) находит обрядовое соответствие в форме изготовления до-жиночного креста из четырёх прядей по три колоска в каждой (с. Столбун Ветковского р-на). Косой крест в составе сложной фигуры сопоставлен с косой свастикой в ряду плодородных знаков на ткани Х1-ХШ вв. (рис.1:1). Кстати, дожиночный крест из Столбуна не дифференцирует направления согнутых колосьев, представляясь то, как свастика, то как крюковатый косой крест - «козёл».

На узорных тканях есть соответствия всем косым крестам археологических артефактов. Простые косые кресты на изделиях эпохи бронзы и на белорусских пряслицах раннего железного века - те же, что на полосах орнамента, приближенных к началу композиции. Таков рушник из Отара Чечерского р-на, который строит дальнейшее развитие композиции на «вселении» этих крестов в знаки засеянного поля [Арнаменты Падняпроуя, с.507, №149]. Им специально посвящён рушник из Бабич Чечерского р-на [Арнаменты Падняпроуя, с.501, №130]. Ряды косых крестов - на мережах рубах и скатертей [Навуковыя затсю Веткаускага музея..., ил.№73]. Кроме того, нами зафиксировано троекратное нанесение косого креста на дорогу или дно реки при вызывании дождя [Арнаменты Падняпроуя, с.445, мал.103].

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru