Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Жизнь первобытного общества Страница - 8

Каждая вещь, говорил К. Маркс, «есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами. Открыть эти различные стороны, а следовательно, и многообразные способы употребления вещей, есть дело исторического развития».35

Рост общественного производства, как мы видели выше, расширял сферу трудовой деятельности человека. Вместе с этим расширялся круг вовлекаемых в производство предметов, все более многообразным становилось их использование, более разносторонним становился учет условий, имеющих непосредственное отношение к трудовой практике. Возникновение дифференцированных понятий было естественной необходимостью. Известное представление о характере и действенной направленности этих понятий дают дошедшие до нас архаические элементы лексики народов Севера.

В эвенкийском языке слово сингилгэн означает «снег», но параллельно с ним существует ряд других названий, обозначающих качественно различные состояния снегового покрова: либгэ означает «первый пушистый снег», а луне — «первый мокрый снег», бутадяри означает «снег-крупу», а багурин — «мелкий снег осенью»; чингир-дери означает «пушистый снег большими хлопьями», а хингикса — «зернистый снег на поверхности наста» и т. д.36 Слово удя в эвенкийском языке означает «след», а еломо — «след на снегу», хэлки—«свежий след на снегу»; тунэ — «след на траве», в еломо — «новый след» 37 и т. д. В языке эвенков багдака означает «дикий олень», а тингэн — «одногодовалый дикий олень», адакачан — «двухгодовалый», гэрбичэн— «трехгодовалый», амаркан — «четырехгодовалый», дипкэ — «пятигодовалый», иму-рэгды— «шестигодовалый».38 Слово нанна означает «шкура (вообще)», а мета — «шкура, снятая с головы», мука — «шкура с шеи», оса—«шкура с нижней части ног», самнган — «шкура с верхней части ног», хема—«шкура из-под копыт», бокали—«шкура с боков», ирэксэ — «шкура с туши».39 Например, в последнем случае обозначение «шкуры» 8 разными словами было обусловлено практически важными для таежного жителя качествами шкуры, по-разному используемыми им в хозяйстве: шкура с туши наиболее пригодна для спинки и пол меховой одежды, шкура с боков — для рукавов, шкура с нижней части ног — для подклейки к лыжам, с верхней части — для зимней обуви, шкура из-под копыт — для подошвы к обуви и т. д. Такой же, основанный на практике характер имеет и смысловая направленность приведенных частных понятий для различных состояний снегового покрова, по-разному влиявших на производственную деятельность таежного охотника. Практический смысл имела также и возрастная дифференциация названий в отношении лося, дикого оленя и других животных тайги, отраженная в лексике эвенкийского языка.

Аналогичные явления были отмечены исследователями и в других языках народов Севера. По свидетельству В. Г. Богораза,40 в языке оленеводов Крайнего Севера имеется множество названий для обозначения различных сортов оленьих шкур: раннеосеннего, позднеосеннего, зимнего, весеннего, летнего забоя; различаются шкуры и по возрасту оленей, начиная с телят, которые в свою очередь также различаются в зависимости от того, насколько большим является теленок и к какому времени года относится убой. Шкуры, получаемые от разных по возрасту оленей, имеют различное для хозяйства назначение, так же как и шкуры оленей, убитых в разное время года. Одни идут для изготовления одежды и обуви, другие — для предметов домашнего обихода и жилища.

Материалы эвенкийского языка показывают, что отвлечение, характерное для процесса образования понятий, не является абсолютным. Оперируя понятиями, человек стремился в наглядной форме раскрыть окружавший его предметный мир, отмечая типическое и характерное в его объективных свойствах и отношениях. Эвенкийское тураки — «ворона» дословно означает «рот раскрывающая» (от тура-м — «разинуть», «раскрыть» и суффикса ни, служащего для образования из глагольных основ названий животных и людей по характеру данного действия), дянтаки — «росомаха» дословно означает «ходящая по одной тропе» (от дянтам-м — «ходить по одной и той же тропе»), бадялаки—«лягушка» (от бадя-рга-м — «раскорячиться»), хороки — «тетера» (от хоро-го-м — «клохтать», «токовать») и т. д. Судя по лексике, связанной с названиями животных и птиц, понятия создавались как впечатляющий образ, охватывавший наиболее типические черты определенных зверей и птиц. Но тому же пути создания впечатляющего образа шло и образование понятий, отражающих явления природы.

Формируясь на базе наглядных образов предметного мира, понятия постепенно освобождаются от чувственных восприятий (наглядного мышления), принимают все более обобщенную, абстрактную форму — форму умственного образа предметов и явлений. На это указывал В. И. Ленин: «Чувства показывают реальность; мысли и слово — общее».41 «Всякое слово (речь), — подчеркивал В. И. Ленин, — уже обобщает».42 В. И. Ленин говорил, что «в языке есть только общее».43

Раскрывая противоречивость и сложность процессов познания, В. И. Ленин отмечал, что познание не является пассивным рефлексом бытия, зеркально-мертвым отражением действительности. Как продукт деятельности мозга, познание является активным процессом отражения действительности в представлениях и понятиях людей. Указывая на сложность и противоречивость этого процесса, В. И. Ленин говорил: «Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка (= понятия) с нее не есть простой, непосредственный, зеркально-мертвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя возможность отлета фантазии от жизни».44 По мнению В. И. Ленина, «...и в самом простом обобщении, в элементарнейшей общей идее («стол» вообще) есть известный кусочек фантазии».45

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru