Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Жоховская стоянка - Страница 6 Первобытное общество

Тогда же, в конце XIX—начале XX столетия, были проведены первые археологические исследования на арктических островах, которые и в наше время продолжают оставаться достаточно редкими: это были раскопки Де Гейера, В. Карлхайм-Гюлленшилъда и X. Л. Нордвига, исследовавших развалины поморских зимовий на островах архипелага Шпицберген (Старков 1991: 18).

Север Западной Сибири, как и полуостров Таймыр, на этом этапе исследований оставались белым пятном: можно упомянуть лишь сборы геолога Новицкого в устье Оби (Чернецов 1953); ситуация весьма незначительно начала меняться в 20—30-е гг. (для Севера Западной Сибири), а первые исследования на Таймыре вообще относятся к концу 60-х—70-м гт. нашего столетия.

Изучение заполярных районов Северо-Востока Азии, несмотря на то, что именно здесь были предприняты первые в истории археологии не только Заполярья, но и России, раскопочные работы Г. А. Сарычева, также носило преимущественно эпизодический и случайный характер. Работы, подобные раскопкам Сарычева, предпринял спустя почти 100 лет (в 1878 г.) на мысе Шмидта Альфред Эрик Норденшельд, осуществлявший свое знаменитое плавание на «Веге» (Норденшельд 1936). Примерно тогда же Н. И. Поповым были опубликованы случайные находки русского миссионера А. Аргентова (Аргентов 1879) и «топорик из криптокристаллической породы», доставленный в Восточно-Сибирский Отдел Географического Общества начальником Чукотской экспедиции Г. А. Майделем (Попов 1878: 60). Находки из внутриматериковых областей практически отсутствуют, внимание исследователей здесь прежде всего привлекают памятники древнеэскимосской культуры, но и эти работы являются достаточно редкими — можно упомянуть лишь сборы Эдварда Нельсона в Ванкареме (Nelson 1899: 265—266) и Кнуда Расмуссена в Наукане (Диков 1979: 12), а также коллекции Д. Е. Беттака и Н. П. Борисова, поступившие в 1910 г. в Этнографический отдел Русского музея и опубликованные впоследствии А. В. Малинским (1941). В рамках этого же этапа могут быть упомянуты депаспорти-зованные находки из Анадырского края, хранившиеся в Хабаровском музее и описанные В. К. Арсеньевым (1948: 118—123) — небольшая коллекция, включавшая в себя расколотые и обожженные кости мамонта и современных ему животных.

На территории Якутии в этот период также проводятся первые археологические исследования, в основном в ее южных районах — М. П. Овчинниковым изучаются неолитические погребения у Олекминска (Овчинников 1890), а Н. А. Виташевским открыты и описаны первые в Якутии наскальные изображения.

Годы первой мировой войны, революции и последовавший за ними период экономического упадка, в течение которого была прекращена всякая научно-исследовательская деятельность в Российской Арктике, на мой взгляд, являются естественной границей начального этапа археологического изучения Российской Арктики, охватывающего около 120—130 лет. Характеризуя его, можно отметить, что был накоплен крайне фрагментарный, незначительный по объему материал, охватывающий хронологический диапазон от исторической современности (поморские становища на Шпицбергене, эскимосские поселения Чукотки) до каких-то периодов каменного века, древность которых оценивалась очень осторожно (Журавский 1909); по крайней мере, время заселения человеком Европейского Севера рассматривалось исследователями как сравнительно позднее событие. В то же время, в основном под давлением фактов, накопленных в ходе весьма многочисленных и гораздо более результативных этнографических экспедиций (в первую очередь Джезуповской), начинают формироваться идеи, во многом определившие дальнейшее развитие этно-археологических исследований в Арктике. Наличие ряда общих черт в материальной культуре народов, населявших различные районы циркумполярной области, на что обращали внимание многие исследователи, стимулировало появление концепции «циркумполярной культуры», впервые предложенной Ф. Гребнером (Graebner 1911). Несколько иных взглядов придерживались В. Г. Богораз (1929) и Ф. Флор (1930), однако основу их взглядов, как и у Гребнера, составляла идея конвергентного развития. Более полное обоснование эти идеи нашли в работах В. Талбицера и Ф. Боаса (Talbitzer 1924; Boas 1930), однако окончательное оформление концепция циркумполярной культуры получила в работах Г. Хатта (1934) и, позднее, с привлечением широкого археологического материала, Г. Джессинга (1944). Основным стержнем работ их предшественников (Боаса, Богораза, Иохельсона, Талбицера и других) был один из частных вопросов истории Арктики — проблема происхождения и прародины эскимосов и закономерности процесса их расселения в Американской Арктике и на Северо-Востоке Азии (подробный критический разбор упомянутых концепций приведен в работах С. И. Руденко (1947: 4—28); С. А. Арутюнова и Д. А. Сергеева (1969: 7—26), Ю. Б. Симченко (1976: 7—10)). Несомненной заслугой Гудмунда Хатта была впервые предпринятая (преимущественно на этнографическом материале) попытка выделить различные по времени появления компоненты арктических культур, и в том числе архаическую фазу. Идеи Хатта были во многом приняты Каем Бир-кет-Смитом, в распоряжении которого находились и археологические материалы V Туле экспедиции Кнуда Расмуссена (Birket-Smith 1929). Несмотря на то, что хронологически обсуждаемые работы (так же как и некоторые последующие) выходят за рамки обозначенного «первоначального этапа» исследований арктических территорий, я считаю вполне правомерным рассматривать их здесь, поскольку фундаментом для упомянутых разработок послужили данные, накопленные в основном в XIX—первом десятилетии XX вв.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru