Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Знаки и руны волхвов Страница - 9

Ещё более удивительно, что Д. С. Лихачёв считает творцами славянской письменности обоих «солуньских братьев» (оговариваясь уже, что и не письменности даже, а только устроения письма!). И это при том, что Мефодий был только проповедником и ничего не создавал даже по церковной легенде. Да и в Болгарии братья-греки если и были, то только проездом, они учили в Моравии.

Что-то слишком много оговорок... И во всем видна идеологическая опора на силы, не имеющие опоры в русском народе, да и в российском государстве. По сути это только мифы, запущенные нам из-за рубежа в разные времена. И всё это — отражение реалий отечественной науки о древностях, коя уже в значительной степени перестала служить отечеству.

Б. А. Рыбаков:

Я думаю, что статья интересная, тема, затронутая в ней, новая и, я бы сказал, безграничная. Это только приступ к большой теме, которая может стать предметом докторской диссертации.

Естественно, что при таком приступе только обрисовывается более-менее дальнейший путь исследования, обозначен материал, над которым предстоит работать. Но для первичного ознакомления с темой и направлением такой статьи достаточно.

Что касается узелковой письменности, то эта письменность заклинательная, пиктографическая (рисуночная). С давних пор и вплоть до средневековья на гравировке, на серебре, на различных предметах изображались узлы — самые разные. Эти узлы как следует не классифицированы, но, разумеется, они имеют смысл.

Изучение узелков, которые являются прототипом какого-то пиктографического письма, — очень важая область исследований. Только лучше его начинать не с предполагаемых клубков. Ещё ни одного клубка не было найдено. А клубок в сказке об Иване-царевиче и Бабе Яге скорее аналог клубка Ариадны (помните — * нить Ариадны*?).

Академик БА. Рыбаков


Впрочем, нельзя исключать и того, что клубок Бабы Яги связан и с этим кругом понятий — с гипотетической узелковой письменностью.

Лучше начать исследования с анализа того, что вошло в орнамент, особенно в орнамент серебряных украшений, служивших обязательной принадлежностью языческого праздничного наряда. На этих украшениях не было ничего христианского, на серебряных браслетах изображались русалии, языческие празднества. Именно на этой части древнерусских украшений видно большое количество узлов, которые служили для каких-то магических заклинательных целей.

Вопрос о зарождении письменности сложный. Безусловно, появление развитых форм письменности связано с возникновением государства.

Но прообразы письменности могли существовать задолго до этого, особенно во время расцвета первобытности (например, в сколотско-праславянские времена), когда уже выделялся слой жречества.

Жрецы придумывали, совершенствовали узлы-символы, создавали замысловатые сочетания форм, композиции. Но потом эти символы становились народными.

Так что это было народное письмо, которое, может быть, и не могло передать, скажем, весть о событии, но передавало заклинания, просьбы, обращённые к силам природы.

Тут интересная область исследования — нетронутый ещёку-сок древней культуры во всём её многообразии.

Ответ А. И. Асова:

Благожелательный отзыв Б. А. Рыбакова в то время очень много для меня значил, ибо благодаря ему статья появилась в печати и имела широкий отклик. Были защищены затем две кандидатские диссертации на эту тему.

А статья та и в самом деле могла быть продолжена и разрастись в книгу или монографию о славянском пикторафическом письме. А уже после опубликования статьи появились у меня новые материалы для размышлений. В частности, рисунок на заставке «Пролога» ещё не раз встретился мне в иконографии как христианской, так и языческой.

Смотрите, например, приведённые в конце статьи фото талисмана Буса с Кавказа и вендского украшения из кости с из-боражением Буса, сражающегося с двумя аспидами-змеями, иллюстрирующими «притчу о сладости жизни» из «Белой Крыницы» (Златояр I, 6).

Так что теперь, после работы над ведославными источниками и археологическими артефактами, рисунок из Пролога чаще расшифровывается мною, как «Бус со змеями».

Князь Яр Бус по легенде, подобно Яриле, почитается также и сыном Велеса (сын двух отцов: небесного отца Велеса, и земного — Дажень-яра). Одним из ликов Велеса и является Семаргл Огнебог, «обретший крест», отсюда и сходство в иконографии, отмеченное мною в статье.

И заметим, что Б. А. Рыбаков в своём отзыве согласился с трактовкой образа Семаргла как Огнебога, которая отличалась от его толкования о нём, как о боге всходов и аналоге иранского Сэнмурва, чему он посвятил монографию. А между тем, такое однозначное толкование мы встречаем лишь в «Велесовой книге», что говорит об интересе учёного и к данному запретному тогда источнику.

Вспомним, в христианские времена, когда перекладывались на новый лад многие древние легенды, « притчу о сладости жизни» стали относить к «индийскому царевичу» Иоасафу (Асафу), в коем в наше время многие учёные признали охристианизированного Будду Шакья Муни, попавшего так в православные святцы.

Были найдены и буддийские (также персидские и арабские) варианты сей легенды, а теперь и древнеславянский первоначальный извод также найден и опубликован. И в этом образе теперь мы вправе признать самого древнего князя Буса Белояра. Об этом я много рассказывал в комментариях к изданиям «Белой Крыницы», а также в книге «Тайная история русского язычества».

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru