Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русско-германские дипломатические отношения накануне первой мировой войны, 1910—1914 - Страница 4

После окончания первой мировой войны взялись за перо многие деятели России, находившиеся за границей 14. Бывший министр иностранных дел С. Д. Сазонов пытался обосновать экономические и политические виды России на проливы, но одновременно подчеркивал бессилие осуществить их практически. Излагая историю отправки миссии Лимана фон Сандерса в Турцию, он подтверждает, что это делалось по инициативе германского императора. Главным в русско-германских отношениях было создать исходные рубежи, опираясь на которые, можно поддерживать дружественные отношения на длительный период, считал бывший русский министр.

В целом антигерманский характер носили воспоминания известного русского дипломата В. П. Извольского, в которых он тоже стремился обойти острые углы.

О необходимости улучшать отношения с Германией во избежание общеевропейской войны писал военный министр

В. А. Сухомлинов. Но после 1909 г. и ему стала ясна неизбежность столкновения с Австро-Венгрией и Германией, для чего и делались преобразования в русской армии.

По идейным истокам близки мемуары канцлера Бет-ман-Гольвега и статс-секретаря германского ведомства иностранных дел Ягова15. Оба берут йод защиту всю внешнюю политику кайзеровской Германии накануне первой мировой войны, превозносят «миролюбие» Вильгельма II, пишут о враждебности России, французском шовинизме. Среди враждебных Германии фигур особенно отмечают английского короля Эдуарда VII, Пуанкаре, Делькассе, Извольского. Оба германских деятеля много рассуждают относительно «возбудимости» и «подозрительности» Сазонова. Ягов начисто отрицает наличие каких-либо захватнических и наступательных планов у Германии.

Глава германской военной миссии в Турции генерал Лиман фон Сандерс отрицал политические цели в задачах своей миссии, но весь приводимый им материал как раз доказывает обратное16.

В последние годы внимание историков ФРГ привлекли материалы одного из доверенных лиц и приближенных Бетман-Гольвега дипломата К - Рицлера. В них вскрывались некоторые специфические оттенки политики германской дипломатии перед первой мировой войной. Подчеркивалась необходимость извлечения выгод из любых осложнений, возникавших в области международной политики. Рицлер выдвинул теорию параллельной экспансии — политической и экономической; при этом первая должна быть предварительным условием для второй. В этой связи автор пытался дать обоснование концепции «калькулированного риска», который не должен приводить к военному столкновению. Он ратовал за учет военных затрат, военных успехов и вытекающих из них выгод, доказывая, что часто полученная польза бывает меньше, чем расходы на войну и результаты побед. Вместе с тем Рицлер считал, что такой подсчет произвести трудно, исходя из общей военно-политической конъюнктуры в Европе и «равновесия» политических союзов государств. Ему импонировала линия Бетман-Гольвега.

Кредо Рицлера заключалось в том, что гонка вооружений не должна быть направлена на действительную войну; ее назначение — давление на дипломатическую «игру сил»; главным реквизитом дипломатического метода, по его мнению, является блеф. В теоретических построениях этого дипломата присутствовали известные постулаты германской империалистической пропаганды, «обосновывавшие» захватническую политику (перенаселенность, необходимость приобретения рынков для развивающихся производительных сил и т. д.) Рицлер разделял точку зрения канцлера, что растущий военно-экономический потенциал России представляет опасность для будущего Германии, и поэтому, считал он, в дипломатической борьбе следует разыгрывать карту «военного риска», осуществлять прорыв в «кошмаре коалиций» и в результате оставаться в выигрыше17.

Материалы Ридлера проливают свет на провокационную политику правящих кругов и дипломатии кайзеровской Германии в годы, предшествовавшие первой мировой войне. Однако часть историков ФРГ, ссылаясь именно на Рицлера, стараются доказать, что Германия хотела достигнуть своих целей «мирными» методами. Этот тезис, как известно, опровергается работами ряда советских и зарубежных историков.

Много интересных сведений имеется в трехтомном издании мемуаров начальника генерального штаба австро-венгерской армии Конрада фон Хётцендорфа 18. Он являлся одним из лидеров австрийской военной партии, ратовал за агрессивную политику. Через все издание проходит идея об упущенных возможностях в предвоенные годы, когда не были использованы благоприятные моменты для расправы с Сербией, отвоевания у Италии спорных территорий. Конрад бросает упреки в пассивности Францу-Иосифу, Эрента-лю, Берхтольду.

С британской документальной публикацией по идейному содержанию перекликаются воспоминания министра иностранных дел Эдуарда Грея, охватывавшие период в четверть века1Э. Основная часть посвящена реабилитации политики Антанты. Грей везде подчеркивает «умиротворяющую роль» Форин офис в международных конфликтах. Это относится к марокканскому кризису 1911 г., итало-турецкой и Балканским войнам, конфликту из-за миссии Лимана фон Сандерса.

Пуанкаре также считал, что Франция не думала ни о какой войне, ей была чужда идея реванша. А потому ни франко-русский союз, ни Антанта, по его мнению, не были инструментами подготовки войны, не были направлены против Германии20.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.