Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русско-германские дипломатические отношения накануне первой мировой войны, 1910—1914 - Страница 8

Ревентлов, X. Онкен не только писали книги, но и действовали практически. Первый выступил в 1924 г. в рейхстаге с резкими нападками на Штреземана за недостаточное отстаивание указанной аргументации перед иностранными державами, второй — в том же году по радио призывал немцев бороться против статей Версальского договора, возлагающих на Германию ответственность за войну. Необходимо подчеркнуть, что при фашистской диктатуре в Германии идеологическая линия в вопросе о «виновности» приобретала все более реваншистскую окраску в плане борьбы против «позорного диктата», за поруганную честь немецкого народа» и т. д. Фашистское правительство делало вывод о том, что нужно не только отменить Версальский договор, но и развязать новую войну за передел мира, ибо «миролюбие» Германии являлось-де роковой ошибкой, которая нуждается в исправлении44.

Буржуазная историография ФРГ восприняла значительную часть тезисов из германской историографии предшествующих времен. Подробный анализ западногерманской историографии международных отношений в начале XX в. дан в трудах К. Б. Виноградова45. Мы присоединяемся к его выводу, о том, что «у западногерманских, буржуазных историков нет принципиальных расхождений по коренным проблемам истории международных отношений начала XX века. Почти все эти авторы, придерживаясь единой идеалистической методологии, отрицают закономерности исторического процесса и поклоняются теории „решающей роли” насилия в истории. Конкретную задачу они видят в том, чтобы облагородить авантюры кайзеровской Германии, германский милитаризм и империализм» 46.

В работах историков ФРГ отрицаются захватнические цели Германии в первой мировой войне, фигурируют те же идеи об «окружении» Германии кольцом враждебных держав и стараний германской дипломатии, несмотря на это, сохранить мир, смягчить противоречия между великими державами, сдерживать порывы Австро-Венгрии на Балканах и т. д. При этом особенно подчеркивается «умиротворяющая» роль канцлера Бетман-Гольвега. Цель Германии— «мировая политика без войны» — таков вывод западногерманских историков47.

С этих же позиций подходят и к освещению русско-германских отношений. Мнимая «честность» германской дипломатии противопоставляется «вероломству» Сазонова. В 1964 г. «Общество по изучению Восточной Европы» выпустило специальный сборник статей о русско-германских отношениях со времени Бисмарка до настоящего времени, в котором помещена статья директора Института истории Восточной Европы В. Маркерта о русско-германских отношениях накануне первой мировой войны48. Лейтмотив статьи таков: несмотря на внешние заверения о дружбе и добрососедстве, взаимные визиты государственных деятелей, Россия упорно продвигала свою «панимперскую программу». Он видит ее в подстрекательской позиции русской прессы, разжигании панславизма, в том числе и в Думе, ан-гитурецкой политике, стремлении захватить Армению и проливы, в просербской и антиавстрийской политике на Балканах. А все подготовительные меры Германии к войне изображаются исключительно как ответные. Вину за все осложнения, возникшие на Ближнем Востоке накануне войны, западногерманская историография сваливает только на Россию49.

В октябре 1973 г. в Майнце состоялась встреча советских и западногерманских историков по теме «Германия и Россия в период капитализма. 1861 — 1914»». С докладом о русско-германских политических отношениях в 1887— 1917 гг. выступил один из ведущих историков ФРГ—

А. Хильгрубер50. Основные положения концепции историков ФРГ у Хильгрубера остались в силе, хотя в некоторых моментах он пытался сгладить острые углы. Политика России характеризовалась им как «Дранг нах вестей», переросшая в комплекс «русской опасности»; подводилась биологическая база под борьбу между «славянством» и «германизмом». Хильгрубер говорит о вынужденной «превентивной войне» во избежание войны на два фронта, оправдывает гонку вооружений в Германии. Тут же присутствует «экспансия России» на Балканах и в районе проливов. Констатируя обострение русско-германских противоречий, Хильгрубер отмечает, что германское проникновение на Ближний Восток имело под собой только экономическую основу. По примеру своих коллег он поднимает на щит политику БетманТольвега, который-де шаг за шагом стремился к улучшению отношений с Россией.

В специальном докладе (X. Беме) и в ряде выступлений (В. Конце, В. Цорн, Д. Гейер, Г.-Ю. Пуле, Э. Колб, П. Шей-берт, К.-Д. Эрдманн) выпячивалась идея примата русско-германских экономических отношений. Соперничество между Россией и Германией на Ближнем Востоке пытались обосновать чисто экономическими мотивами. Бёме даже высказал сожаление, что Бюлов не сумел использовать экономические вопросы для влияния на внешнюю политику России51. В ходе дискуссии по политическим вопросам Колб, Эрдманн, Бёме полностью согласились с тезисом Хильгру-бера о комплексе «русской опасности» для Германии, назвав это «реальным» и серьезным фактором. Шейберт заострил внимание на подготовке русским генеральным штабом «превентивной войны» против Австро-Венгрии52. Симпозиум в Майнце показал, что в главных вопросах русско-германских политических отношений западногерманская историография продолжает придерживаться традиционной схемы.

В историографии ФРГ имеется и прогрессивное направление в освещении проблем империализма до первой мировой войны. Одним из его представителей является Г. Халь-гартен, который много лет жил в США. Еще в середине 30-х годов он выпустил небольшую книгу. Затем дважды — в 1951 и 1963 гг.—вышел его двухтомник, основные главы которого переведены на русский язык53. Главное внимание Хальгартен уделяет политике германских монополий на Ближнем Востоке, вскрывает связь германских монополистов с государственными деятелями, дипломатами кайзеровской Германии. Но у него экономический аспект чрезмерно доминирует над политическим и военным.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.