Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русско-германские дипломатические отношения накануне первой мировой войны, 1910—1914 - Страница 9

Наиболее яркой фигурой указанного направления является гамбургский ученый Ф. Фишер, у которого имеется группа последователей. В середине 50-х годов он приступил к изучению проблем первой мировой войны, выпустив ряд работ. Советские историки уделяют немало внимания анализу трудов Фишера54. В них55 автор сумел убедительно доказать, что правящие круги кайзеровской Германии вынашивали захватнические планы задолго до начала первой мировой войны, в целом верно отразил межимпериалистическое соперничество на мировой арене в начале XX в. Фишер собрал большой материал о деятельности германских монополистов, банкиров, дипломатов, публицистов в предвоенные годы, показал ответственность правящих германских кругов за ведение захватнической политики, конечной целью которой было достижение мирового господства. В его работах была подвергнута основательной критике концепция о «миролюбии» Бетман-Гольвега. Фишер придавал важное значение англо-германским и русско-германским противоречиям, отмечал стремление всех империалистических государств к развязыванию войны. Ученики Фишера— И. Гейсс, К. Вернеке, П. Витт — продолжали исследовать международные отношения и внешнюю политику Германии в традициях своего учителя.

Воздавая должное Фишеру, вместе с тем нельзя не отметить, что он рассматривает империализм как политическую систему без достаточной социально-экономической основы, не уделяет внимания рабочему движению, антивоенной деятельности германских левых. Допускаются неверные толкования отдельных аспектов германской политики. Так, Фишер считает, что миссия Лимана фон Сандерса приносила Германии только одйи «затруднения» и Турция все больше склонялась к державам Тройственного согласия. Его выступление на встрече советских и западногерманских историков тоже не отличалось четкой последовательностью. Фишер в какой-то степени был согласен с тезисом Хильгру-бера о «русской опасности», только считал, что она существовала не в 1905 г. или в 1909 г., а в 1912 г.56

Работы Фишера вызвали переполох и бурное негодование в стане апологетов германского империализма. Против него ополчились такие историки, как Г. Риттер, В. Хубач, Г. Херцфельд, Э. Цехлин, Д. Дехио, К-Д. Эрдманн и др. Особенно рьяно набросились на Фишера его противники на конгрессе западногерманских историков в Западном Берлине (1964 г.) и на XII Международном конгрессе историков в Вене (1965 г.). Была развернута дискуссия о целях Германии в первой мировой войне, вышли специальные сборники и статьи в журналах. Но Фишер держался стойко, продолжая отстаивать свои доводы путем новых публикаций и изысканий.

Определенный интерес представляет вышедшая сравнительно недавно книга западногерманского историка Д. Гейе-ра «Русский империализм»57. Гейер использовал работы советских и зарубежных исследователей, изданные документальные материалы. Он соглашается с доводами о том, что опасение новой революции оказывало сдерживающее влияние на внешнюю политику царского правительства, а неподготовленность армии и флота России еще более усиливала эту тенденцию. Автор отходит и от тезиса о полуколониальной зависимости России, но при этом отмечает давление французского финансового капитала на ее внешнюю политику.

Гейер показывает характер русской внешней политики и ее задачи изолированно, вне связи с общей конъюнктурой и политикой других держав. Отсюда у него и тезис о «неясности целей» во внешней политике России. В работе присутствуют в то же время и атрибуты в духе германской буржуазной историографии о «завоевательных Планах» России на Балканах и в Центральной Азии.

Историческая литература других капиталистических стран Запада отводит значительное место проблемам происхождения первой мировой войны. По своей направленности она носит разнообразный характер. Две работы финского историка Р. Роппонена 58 раскрывают оценку официальными кругами и общественным мнением Германии и Австро-Венгрии так называемой «русской опасности», военной подготовки России.

Автор придерживается средней линии: не отрицает наличия «русской опасности» для Германии и в то же время говорит о германских экспансионистских планах. Приводит большой материал, из которого видно, что правящие круги Центральных держав считали накануне первой мировой войны Россию неспособной к открытым военным конфликтам из-за военной неподготовленности и напряженному внутреннему положению. Роппонен рассказывает о взглядах германских монополистов, представителей Пангерманского союза и других организаций на борьбу за «место под солнцем».

Антантофильская концепция наиболее ярко отражена в работах таких известных британских историков, как Гуч, Шмитт, Лиделл Гарт и др.59 В большинстве случаев авторы полностью солидаризируются с акциями английской внешней политики, лишь иногда в мягкой форме отмечая ее отдельные промахи. Эдуард VII, Георг V, Грей, Ллойд-Джорд, Никольсон и другие государственные деятели и официальные лица показаны как ярые защитники мира и противники войны. Безусловно, стрелы критики направлены в сторону кайзеровской Германии, которая «является главной виновницей всех конфликтов». Австро-германский блок — агрессивная группировка в противовес «оборонительной» Антанте — один из основных тезисов английской историографии. Однако это антантофильство сочеталось с довольно резкими нападками на внешнюю политику России на Балканах, на Ближнем и Среднем Востоке, и поэтому Лондону, мол, приходилось сдерживать агрессивные порывы царя, Извольского, Сазонова и др.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.