Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Герои Смутного времени - Страница 9

Легат папы в Польше Боньетти сообщал в Рим (в письме от 16 мая 1584 года), что в Московском государстве назревает «гражданская война между двумя большими партиями» (ипа с/негга ст1а/га Н ргапсН с/не//а рагИ)1.

Неопределенность политической ситуации в Москве сказалась в работе польского Сейма. На одном из заседаний в качестве полномочного посла был представлен некий самозваный «князь Русский». На следующем заседании было объявлено, что «князь» — не посол, а едет другой — «от царя Федора Иоанновича»2. В Москве же образовались противостоящие друг другу боярские группировки.

1 См.: Акты исторические, относящиеся к России, извлеченные из иностранных архивов и библиотек действительным статским советником А. И.Тургеневым. СПб., 1841. С-1.

! См.: Акты исторические... СПб., 1842- Т. П. С. 6. Кто был этот дипломатический самозванец — неизвестно, так же, как и то, кем он был делегирован (Вельским?).

27

Наиболее влиятельной и сплоченной (отчасти из-за немощи Федора) была группа его ближайших родственников: дядя, Никита Романович Захарьин-Юрьев, фактически первое лицо в государстве в эти первые месяцы всеобщей неуверенности и неустойчивости, другие — Борис Федорович Годунов и жена Ирина Федоровна Годунова. В условиях московской самодержавности важнейшие политические решения неизбежно должны были исходить от этой группы высших людей государства. Столь же неизбежно должна была возрастать роль молодого и способного к политической интриге Бориса Годунова. В эти первые месяцы нового правления Захарьин-Юрьев и Годунов были едины в стремлении не допустить чьего-либо влияния на царя, помимо их.

Захарьин-Юрьев и Годунов не хотели влияния на Федора кого-либо, кроме себя и Ирины Годуновой. Болезненный и безвольный царь со своей стороны доверял ближайшим родственникам безусловно: ведь только они, и в этом Федор Иоаннович не заблуждался, могли обеспечить ему тихую и безмятежную жизнь. Новое положение вещей на царском верху было понято не всеми и не сразу. Скорее других это осознали люди из Ближней думы, но выводы сделали разные. А. Я.Щелкалов безоговорочно поддержал Захарьина-Юрьева и Годунова1.

Второй, и тоже царской, была семья Нагих. Ее покровителем считался Вельский, назначенный Грозным опекуном своего младшего сына Дмитрия. Двухлетний царевич, по всем признакам здоровый и живой мальчик, был в глазах многих укором болезненному и равнодушному ко всему земному, кроме церкви и жены, старшему брату.

При Грозном влияние Нагих было незначительным: это было семейство худородных. Влиятельные ближние бояре были едины в одном: от Нагих и Вельского надо избавиться как можно быстрее — ради тишины в государстве.

Третьей и одинаково опасной для двух перьых, царских, семейств было многочисленное семейство князей Шуйских. Шуйские решили потягаться с родственниками царя, полагая, что их род переси-

1 В первые месяцы царствования Федора Иоанновича Г одунов «вовсе не имел того могущества, которым обладал после» (Соловьев СМ, История России с древнейших времен, кн. IV. М., 1960. Т. 7-8. С. 193).

28

Лит. Они решили начать с Вельского, поскольку могущественный любимец Грозного был равно опасен для обоих боярских группировок и не имел поддержки ни в одной. Они представляли даже более старшую, чем московские великие князья, линию рюрикови-чей. История распорядилась так, что они начиная с XIV века стали слугами московской ветви Рюриковичей, но всегда помнили о своем первородстве и не раз пытались захватить реальную власть в Московском государстве. Их главой был князь Иван Петрович Шуйский. К этой группе влиятельных бояр принадлежал и родовитей-ший гедиминович, князь Иван Федорович Мстиславский. Другие князья и бояре, бывшие в то время в Москве, были московским Болотом: они примыкали, в зависимости от обстоятельств, то к одной группировке, то к другой, но больше смотрели в рот царю. Царь же им достался не речистый.

Л. Черепкин видел две группировки: «Мстиславские, Шуйские, Голицыны, Романовы, Шереметьевы, Головин» и «Годуновы, Трубецкие, Щелкаловы, Вельский»1. Нам это представляется сомнительным. Годунов в эти первые дни держался за Захарьина-Юрьева, которого и до того, и некоторое время после того именовал «отцом». Помещение Вельского в одной группировке с Годуновым и Щелка-ловым также сомнительно: их интересы совпадали далеко не во всем. Вряд ли можно говорить и о Романовых: пять сыновей Н. Р.Захарьина-Юрьева были еще молоды и ходили под отцом. Н. Р.Захарьин-Юрьев был на первых порах покровителем Бориса, который в глаза и за глаза, еще при Грозном, именовал шурина царя «отцом». «Сыновнее», почтительное отношение Годунова к могущественному боярину подтверждают летописцы и мемуаристы. Уже одно это ставит под сомнение мысль о «диктатуре Годунова», будто бы утвердившейся сразу же после смерти Грозного. Первым из соправителей был, вплоть до своей болезни, Н. Р. Захарьин-Юрьев, и Годунов понимал это лучше, чем кто-либо. Но Захарьин-Юрьев не был диктатором. В кремлевских коридорах власти образовался своего рода триумвират, исполнительный комитет ближних бояр-соправителей, из 29

1 См.: Черепнин Л. В. Земские соборы русского государства в XVI—XVII вв. М., 1978. Мы считаем неправомерным употребление наименования Регентский совет по отношению к этим людям. Это учреждение не свойственно русской политической традиции; он не существовал фактически никогда.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru