Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Ижевские повстанцы и «красный террор» Страница - 12

Однако здесь есть и принципиально важная процессуальная новация. Вышеприведённый документ от 13 июня утверждал: «В задачи комиссии не входит судить раскрытых преступников - это дело суда, наша задача морально воздействовать и тем самым предотвратить повторение уже совершенных преступлений». А данный Приказ от 2 сентября предписывает: «Всех, у кого будет найдено оружие...без проволочек по постановлению губернских и уездных ЧК расстрелять». Данную фразу, видимо, следует понимать в качестве указания на ещё более упрощённый и ускоренный порядок досудебного следствия и осуждения, при котором отпадала необходимость передавать дело в Трибунал.

Пожалуй, единственной «экстраординарной» мерой Приказа о Красном терроре можно счесть указание в 5 пункте на немедленный расстрел «бывших жандармских офицеров, исправников». Но это было мерой, так сказать, одноразовой и широких контингентов населения и противников большевизма не касалось.

5 сентября 1918 г. законодатель принимает Постановление с тем же названием «О Красном терроре»: «Совет Народных Комиссаров, заслушав доклад Председателя Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности о деятельности этой Комиссии, находит, что при данной ситуации обеспечение тыла путем террора является прямой необходимостью; что для усиления деятельности Всероссийской Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией, спекуляцией и преступлением по должности и внесения в нее большей планомерности необходимо направить туда возможно большее число ответственных партийных товарищей; что необходимо обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях, что подлежат расстрелу все лица, прикосновенные к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам; что необходимо опубликовывать имена всех расстрелянных, а также основания применения к ним этой меры.» [3, с.883]. Здесь как во всяком «нормальном» законе уже есть и ясная диспозиция преступления (прикосновенность к заговорам и мятежам либо принадлежность к офицерскому корпусу правоохранительных органов царского времени), и вполне определённая

Санкция за него (расстрел), и указание на опубликование применения санкции.

*

Но, пропаганда и нагнетание эмоций в публикуемых Декретах и газетных статьях - это одно, а ежедневная тщательная работа контрразведчика - совсем другое. И вот, спустя несколько дней, появляются руководящие документы для органов правопорядка на местах. Это служебные инструкции, по которым людям предстоит организовывать штатную структуру и ежедневно работать. Термин «террор» в этих документах, предназначенных исключительно для внутреннего пользования, просто отсутствует.

В соответствии с «Положением ВЧК о губернских и уездных чрезвычайных комиссиях от 14.09.1918 «...При Комиссии имеются штаты следователей и разведчиков, которые числятся за соответствующим отделом» [3, с. 906].

Принятая 19.09.1918 Инструкция ВЧК о работе местных чрезвычайных комиссий предписывала: «Основной задачей чрезвычайных комиссий является беспощадная борьба с контрреволюцией, проявляющейся в деятельности как отдельных лиц, так и целых организаций.

Все дела, по которым закончено следствие, ликвидируются самой комиссией, за исключением дел, относительно которых состоится особое постановление комиссии о передаче этих дел в другие инстанции...

3. Из преступлений по должности чрезвычайные комиссии должны принимать к своему производству только дела особой важности, представляющие опасность для Советской республики. Все остальные дела о преступлениях по должности, возникшие в чрезвычайных комиссиях, передаются ими в народные суды и революционные трибуналы.

4. В области спекуляции в пределах «Декрета о спекуляции», опубликованного 22 июля 1918 г., чрезвычайные комиссии пресекают преступления, передавая дела об уличенных спекулянтах с наложением ареста на все их имущество в народные суды...» [14, л. 1].

Что можно сказать при прочтении этих инструктивных документов ВЧК? Во-первых, они ничего не добавляют, в принципе, к Постановлениям о Крас-

29

Ном терроре, подчёркивая ещё раз, что в компетенции ЧК должны находиться лишь дела о государственных преступлениях; они детализируют «технологию сыска» и делопроизводства по таким делам. Во-вторых, никакой ссылки на опыт «массовидности террора», как это требовал В. И.Ленин, в них не просматривается. В-третьих, они содержат прямой запрет на какую-либо местную самодеятельность и требование соблюдать предписанную штатную структуру и «технологию» деятельности. Повторимся, постановки задач на организацию массового террора против контрреволюционеров данные руководящие документы не содержат. Наконец, анализ дел арестованных контрреволюционеров, которые были расследованы, и по которым были приняты Постановления в ЧК Ижевска, показывает, что и в них нет прямых ссылок на осуществление мероприятий в соответствии с цитированным Приказом Ф. Э Дзержинского от 2 сентября о Красном терроре.

Тем не менее, этот документ от 19 сентября, вероятнее всего, явился принципиально новым «процессуальным законом», ибо давал ЧК полномочия самостоятельно выносить Постановления по существу дела (т. е. реализовывать их) без передачи дела в Трибунал (как сказано в документе: «ликвидировать дела»).

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru