Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Ижевские повстанцы и «красный террор» Страница - 6

Во-первых, несмотря на то, что Восстание было поддержано широкими слоями горожан, и тысячи рабочих Ижевска вступили в Народную армию, после поражения Восстания массовый террор по отношению к населению не мог быть продиктован требованиями оперативной обстановки осени 1918 г. Известно, что значительная часть повстанцев покинула город 7 ноября: они форсировали Каму 12-14 ноября, ушли в «Колчаковию», прошли с Белой армией Урал, Сибирь и оказались на Дальнем Востоке и за рубежом.6 Иными словами, активных повстанцев, после ухода Народной армии, в городе оставалось, видимо, немного, т. е. широкие оперативные контингенты для репрессий отсутствовали.

Кроме того, не стоит забывать, что для Советской власти Ижевский казённый оружейный завод имел значение лишь в качестве действующего предприятия для производства винтовок, винтовочных и пулемётных стволов и т. п. Несмотря на массовый уход рабочих с него и отсутствие задела деталей (годные стволы были вывезены повстанцами), завод выдал свою первую продукцию уже через 12 дней после занятия города частями РККА. Это обстоятельство может служить индикатором того, что значительная часть квалифицированных работников (по примерным данным около половины их) всё-таки осталась на своих рабочих местах. Видимо, соввласть была прагматично заинтересована в сохранении оставшихся дефицитных кадров и не истребляла их массовыми репрессиями. Без рабочих завод бы просто остановился и захват его Красной армией потерял бы всякий смысл для большевистского руководства страны.

Разумеется, и после поражения Восстания правоохранительные органы сталкивались с необходимостью расследования правонарушений и преступлений, препятствующих организации производства винтовок для Красной армии. Так, известно, что уже 27 ноября 1918 г. [12, л. 63] и 5 января 1919 г. [9, л. 98] на заводах города произошли сильные пожары, уничтожившие цеха. Обстоятельства пожаров позволили органам правопорядка выдвинуть версию о возможных диверсиях [11, л. 66].

Кроме того, общеизвестно, что в компетенцию органов «Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и преступлениями по должности» уже в соответствии с её уставными задачами входило противодействие широкому спектру преступлений. А в условиях прифронтовой полосы и при отсутствии на местах «нормальных» правоохранительных органов (типа полиции, прокуратуры, судов, службы судебных приставов и исполнения наказаний) область правоохранительной практики, осуществляемой органами ВЧК, вынужденно и временно расширялась.

Иными словами, чекисты зачастую не имели иной альтернативы, кроме как брать инициативу на себя и пресекать не только деятельность противников большевизма, но и расследовать иные, бытовые составы правонарушений, которые в обычных условиях не являются специфическими для органов политического сыска: грабежи, изнасилования, спекуляцию самогоном и пр.

В ходе Гражданской войны, в условиях динамических изменений линии фронта, отсутствия системы исполнения наказаний, при дефиците арестных помещений и персонала для окарауливания, всеми противоборствующими силами применялись экстраординарные способы содержания заключённых под стражу: зачастую их держали в наскоро приспособленных подвалах и баржах, лишённых элементарных бытовых удобств, увеличивая степень их физических страданий.7 Поэтому даже кратковременное скученное содержание в малоподходящих (а порой и просто нечеловеческих) условиях могло восприниматься арестантами как суровое наказание, не адекватное малозначительному проступку.

Конечно же, все противоборствующие стороны в Гражданской войне, с нашей современно-цивилизованной точки зрения, неоправданно широко применяли высшую меру наказания (ВМН) - расстрел. И этому тоже есть объяснение. Известно, что кодифицированное право в тот период у «правоохранителей» противоборствующих сторон либо отсутствовало вообще, как у сотрудников ВЧК, либо создавалось на основе законодательства Российской империи, которое мало соответствовало реалиям Гражданской войны. Поэтому по многим преступлениям невозможно было установить соразмерность между деянием и санкцией. Наказание устанавливалось порой на основе меняющихся инструкций, либо по принципу «революционного правосознания». А там, где существовали «законы военного времени» (как, например, у тех же Ижевско-Воткинских повстанцев), эти законы предусматривали расстрел в качестве санкции за очень широкий круг деяний. Кроме того, при дефиците средств исполнения нелетальных наказаний и Белые и Красные правоохранители, и повстанцы всех мастей просто вынуждены были, в силу объективных условий, периодически производить «разгрузку» своих переполненных арестных поме-

П О том, как повстанцы содержали арестованных ими Советских работников, см. «О мичмане Ильине, его жене и Гольянской барже», а о содержании Красными заложников из числа имущих классов см.: «Откуда взялась баржа-тюрьма» [13].

15

Щени^й.8 Что делать, если ими была захвачена группа нарушителей, а прежних арестгованных эвакуировать было просто некуда? Их спешно освобождали «за недоказанностью», либо отправляли «на луну». Повторимся, это являлось обычной практикой, и было свойственно, в той или иной степени, для всех вооружённых формирований, которые участвовали в событиях Гражданской войиы. Это не было спецификой ни органов ВЧК, ни органов контрразведки их противников.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru