Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Киевская Русь и исторические судьбы восточных славян - Страница 4

40 Даркевич В. П. Произведения западного художественного ремесла в Восточной Европе (X—XIV вв.). М., 1966; Он же. Художественный металл Востока VIII— XIII в. М., 1976.

И

Главных выводов; они находят подтверждение и в сравнительно-историческом аспекте, о чем свидетельствуют, в частности, труды наших польских коллег, плодотворно вскрывающих черты общности в общественно-политической эволюции Польши и Руси; то же подтверждают исследования отдельных институтов, дипломатических союзов и т. п.

Попытаемся теперь ответить на вопрос, каковы выводы советской науки о значении средневековой Руси периода феодальной раздробленности для преемственного развития и подготовки будущей централизации России. Это важно подчеркнуть потому, что доныне в международной историографии не преодолен ложный взгляд, будто история России развивалась по византийской «культурной модели»и. Сторонники этого странного взгляда, высказанного недавно и на XV Международном конгрессе исторических наук, не замечают, что (при всем значении византийской культуры) основу культурного возрождения России составило не наследие политически исчезнувшей Византии, а в первую очередь живые традиции Древней Руси.

Выводы нашей науки предопределены самой новой трактовкой периода феодальной разобщенности Руси. Относительно единая государственная структура, сложившаяся ко времени княжения Владимира Святославича (980—1015) и Ярослава Мудрого (1019—1054), оказалась недолговечной. Причина этого кроется не в упадке страны, а в ее социально-экономической эволюции, где наблюдаются два ряда причинно взаимосвязанных явлений: развитие феодализма вширь и ослабление экономической и политической мощи центральной власти4. Решение общерусского съезда князей в Любече (1097 г.) закрепило перераспределение собственности в пользу местных княжений (по формуле «Пусть каждый держит землю своего отца»); этот порядок окончательно восторжествовал в 1132 г. (в Польше по статуту Болеслава Кривоустого — в 1138 г.). На Руси утвердился полицентрический политический строй. Пережив столетия, эта формула стала основой правопорядка на заре централизации, приобретя лишь новый вид — «Тобе знати своя очина, а мне знати своя очина» 5.

Политическая структура Руси утратила форму раннефеодальной монархии, ей на смену пришла монархия периода феодальной раздробленности. Государственный строй приобрел новую форму правления, при которой киевская столица и подвластный ей домен «Русской земли» сделались объектом коллективного сюзеренитета наиболее сильных князей; все князья, отвечавшие за судьбы «Русской земли», требовали себе в ней доли собственности и доходов, а свои права и обязанности определяли на общерусских снемах — съездах.

Подобный же порядок после монголо-татарского разорения страны возродился в модифицированной форме на заре Русского централизованного государства в Северо-Восточной Руси рубежа XIII—XIV вв. относительно Владимирского княжества, однако без раздачи вассалам-князьям «причастий». Одну из разновидностей коллективного сюзеренитета Л. В. Черепнин видел и в «третном» владении князьями Москвой в XIV—XV вв.1,4 Феодальная раздробленность порождала тенденцию к единству.

Изучая эволюцию политических органов в XIV—XVI вв. и зарождение земских соборов, Л. В. Черепнин обратился к выводам нашей науки о соборе, вече, снеме, думе и других формах сословных совещаний древнерусской поры, в ходе политической централизации преобразовавшихся в новые институты 6.

Социальные основы этой тенденции сложились в XII—XIII вв. и обнаружились по всей Руси. Развитие сеньориальной земельной собственности в обособившихся княжениях отражено в сохранившихся источниках по истории Владимиро-Суздальской, Галицко-Волынской, Новгородско-Псковской земель. Оно влекло за собой возрастание политической роли провинциальной, светской и духовной знати, в свою очередь враждебной политическому единству и сильной государственной власти новых княжеств. Выступая против сепаратизма знати, теперь уже местные князья (галицко-волынские — Ярослав Владимирович, Роман Мстиславич, Даниил Романович; владимиро-суздальские — Андрей и Всеволод Юрьевичи, Ярослав Всеволодович и Александр Ярославич Невский) использовали киевские и местные государственные земельные фонды для укрепления набиравших силу служилых феодалов — дворян, милостников («милость»— земельное пожалование7), служилых бояр и (в Новгородской земле) детей боярских.

Ряды этого служилого дворянства и боярства пополнялись не только по наследству. Источники называют бояр, вышедших из среды зажиточного крестьянства — смердов 8 (расслоение крестьянства содействовало распространению натуральной ренты); из простого духовенства — попов9; до бояр выслуживалось мелкое рыцарство младшей дружины10; наконец, управители всех рангов двигались по пути лихоимства в служилый, обеспеченный землею люд. Следовательно, решающая роль служилого дворянства и боярства в процессе централизации страны тоже постепенно вырисовывается в период феодальной раздробленности.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.