Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Киевская Русь и исторические судьбы восточных славян - Страница 5

Нет нужды входить в подробное объяснение того, что основу преемственности всех политических преобразований времен централизации составляло продолжающееся развитие материальной культуры деревни и (там, где он уцелел или возрождался) города, социальной структуры и социально детерминированных прав и обязанностей сословий, форм классовой борьбы и т. п. Все эти процессы глубоко освещены в фундаментальном труде Л. В. Черепнина11 и дополнены исследователями истории сословий12, города, социальной мысли13, русской культуры14.

Окончательно сложилась политическая и военная иерархия, соответствующая расчлененному характеру феодальной собственности на землю; иерархия, связанная с использованием вооруженных дружин, при которой высшая военная и судебная власть принадлежит собственникам земли; ассоциация земельных собственников, классово противостоящая угнетаемому ими крестьянству15. Системе вассалитета на Руси, как выяснилось16, были присущи хорошо известные и другим странам формы регулирования внутренних противоречий, возникавших среди феодалов в ходе их борьбы за землю, ренту, за иммунитет. Источники рисуют эти формы — подручничество, кормление, местничество, разные виды вассальной службы, княжеский суд и пр. Таким образом, политическая структура достигла соответствия с происшедшим ранее перераспределением собственности в пользу местных княжеских династий, бывших у них на службе бояр и дворян.

Хотя до конца еще не решен вопрос о превращении расчлененных форм собственности в централизованную при одновременной трансформации государственной собственности из раннефеодальной в зрелую — в форме поместных, в принципе пожизненных, а фактически наследственных держаний за военную и иную службу,— преемственность норм и институтов не вызывает сомнений. Это относится и к эволюции иммунитета светских феодалов17, и к истории «двора» и «дворянства»18.

Политический статус был поддержан городами, которые также считали обременительной власть киевской монархии и ее знати. Новые города превращались в силу, которая наряду с дворянством (милостниками) все энергичнее подрывала значение старых центров, окрепших при киевских монархах. Напрасно киевская знать третировала новгородцев, называя их «плотниками»: нужно было иметь «две головы», чтобы самовольно занять новгородский стол; напрасно ростовская знать обзывала владимирцев «холопами»: Владимир-на-Клязьме стал во главе Северо-Восточной Руси, чтобы затем уступить место Твери, Нижнему Новгороду, Москве; то же произошло и на юго-западе, где Перемышль уступил свою роль Галичу, тот — Холму и Львову.

Договоры («ряды») вольных городов с князьями — ясный признак укрепления их коммунальных прав; они порождены той же действительностью, что и договоры князей и их вассалов о разделе Руси. Договоры бесспорно свидетельствуют о признании верховной государственной властью за вольными городами прав собственности на землю; а городские советы, в затруднительных случаях использовавшие поддержку той или иной части горожан, выступали как корпорации сеньоров с присущими им правами на иммунитет. Главным условием договоров с князьями было то, что все территории, приобретенные ими или их наместниками и полученные за услуги, оказанные горожанам, захваченные или купленные, подлежали возврату по оставлении князем города.

Но в средневековой Руси вольность городов — понятие сложное. Она была стеснена постоянным пребыванием в них боярских дружин, почти постоянным — вооруженного княжеского отряда. С вольного города не спускала глаз церковь, представители которой входили в городской совет и располагали внушительной силой городских монастырей. Надо иметь в виду и стесненное по сравнению с феодалами правовое положение купечества. Наконец, городской патрициат («городские мужи»), как правило, делился на враждующие партии, тяготевшие к различным коалициям князей, борьба между которыми за власть постоянно осложняла политическую жизнь Руси.

Исследование роли города в процессе образования Русского централизованного государства ясно свидетельствует о том, что при всех осложнениях и нарушениях его политических функций, внесенных ордынским игом, русский городской строй вырос из условий феодальной раздробленности, а не создан заново19.

Политический статус власти был поддержан и церковью. Рост земельной собственности духовной знати, особенно с XII в., как это доказал Я. Н. Щапов, нашел свое отражение в широком распространении по всей Руси церковного устава Владимира Святославича, модифицированного в духе церковного земельного стяжательства, которым пронизаны смоленский и новгородский уставы середины XII в. Княжеские уставы фиксировали формы и размеры материального обеспечения, епископий, получаемой ими доли феодальной ренты20. Это обеспечение складывалось первоначально из десятины, быстро возраставшей земельной собственности и доходов от церковного суда. Центры обособившихся княжеств становились, как правило, и церковными центрами, епископиями (ко времени монгольского нашествия их насчитывалось 16); быстро росли монастыри, число которых только во Владимиро-Суздальской и Новгородско-Псковской землях, по данным XII—XIII вв., собранным И. У. Будовни-цем, достигло 8421, создавались и свои политические установления, определявшие место церкви в новых условиях. Уставы возникли в процессе борьбы между церковной и светской знатью за раздел земель и доходов. Они порождены той же действительностью, что и договоры князей и их вассалов между собой и с городами.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.