Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Киевская Русь и исторические судьбы восточных славян - Страница 9

Москва распространилась в XIV в. далеко за пределы Кремля, обросла обширным торгово-ремесленным посадом (будущий Китай-город), вышла за реки Неглинную, Яузу, Москву.

Москва в окружении княжеских и боярских сел, на пересечении дорог стала важнейшим политическим центром, где сосредоточивались дворы князей, бояр, княжат, располагались учреждения их власти и управления — великокняжеский дворец, казна, боярская дума. Дьяки-легисты, слуги княжеского двора чинили суд и расправу над холопами, беднотой, беглыми, искавшими в большом городе укрытия от своих господ.

Московские горожане — около 40 тыс. к концу XIV в.— были заметной экономической и политической силой. Богатейшие купцы — «гости» вели оптовую торговлю с Западом (по традиции их именовали «суконни-ки») и с Югом (их называли «сурожане», от города Сурож—-Судак в Крыму). Как и повсюду в Европе, эти купцы были связаны с княжеским двором, проникали в среду знати, возводили богатые хоромы, например купца Таракана, влияли на выбор князем тысяцкого, ведавшего (до 1373 г.) торговым судом в Москве (затем его сменил великокняжеский «большой» наместник). Вместе с феодальной знатью они противостояли городской бедноте, которая подчас играла решающую роль в судьбах города, как было в 1382 г., когда горожане, собрав вече, сами ведали обороной столицы от войск Тохтамыша. Лично свободные горожане — ремесленники, «черные люди», объединялись в «сотни», а зависимые — холопы бояр и других феодалов — в «белые слободы», свободные от государственных податей. Те и другие страдали от тяжелых поборов в пользу казны и господ.

Главные улицы столицы (Тверская, Юрьевская, Волоцкая, Арбат, Ордынка и др.) перерастали в дороги на крупнейшие города страны.

Московское боярство по мере экономического оживления края постепенно внедрялось в земли великого княжества, а к Москве, вливаясь в ее служилое сословие, все сильнее тянулась и местная феодальная знать. Это предопределило последующее (при Дмитрии Донском) слияние Московского и Владимирского великих княжений. Уже первые шаги по укреплению значения Москвы как центра Великого княжества Московского обнаружили тяготение к ней земель, населенных этнически близкими народами. Это отразилось и на политике правящего сословия славянских земель. Начались «отъезды» в Москву: по преданию, уже в 1332 г. из Киева в Суздальскую землю ушел боярин Родион Несторович с 1700 своих дворян. Это первая ласточка. Много прольется крови, пока осуществится воссоединение восточнославянских земель.

Упрочение могущества Москвы при Иване Калите позволило ему энергично выступить в защиту новгородско-псковских и смоленских земель от посягательств Литвы40.

В 1340—1341 гг. один за другим сошли с политической арены галиц-ко-волынский князь Болеслав-Юрий И, золотоордынский хан Узбек, московский великий князь Иван Калита и «король Литвы, Руси и Земгалии» Гедимин, при котором небольшая Литва превратилась в Великое княжество Литовское.

Политическое наследство, оставленное ими, было далеко не равноценным. Галицко-Волынская земля, выдержав новое боярское самовластье, попала под господство феодалов Литвы, Польши и Венгрии; Золотая Орда, претерпев очередные династические смуты, достаточно окрепла, чтобы пережить роковой день Куликовской битвы. В расцвете могущества оставил свою державу Гедимин, но оно не было прочным. Небольшое Великое княжество Московское стало ядром Великороссии, которая упорно шла к единству и в дальнейшем, освобождая себя от иноземного ярма, смогла оказать содействие освобождению братских народов Украины и Белоруссии.

Заря национального государства в России возвестила начало заката экономически и политически, культурно и этнически разнородного Великого княжества Литовского. Это стало ясно в пору княжения Дмитрия Донского.

Внуку Калиты Дмитрию досталось в наследство немалое по тем временам владение — Великое княжество Московское с его расположенными вдоль реки Москвы городами (Можайск, Звенигород, Коломна), с селами и слободами в княжествах Углицком, Галицком и самом Великом княжестве Владимирском, которое уже почти традиционно рассматривалось”и на Руси, и в Орде как принадлежащее Москве. Это означало, "что московский князь, помимо политической власти — финансовой, военной, внешнеполитической — в Великом княжестве Московском, располагал экономическим и военным потенциалом таких крупных центров, как Владимир, Переяславль, Юрьев Польский, Ярополч, Кострома, Ростов (наполовину), и имел освященное древнерусской традицией преимущественное право на управление Великим Новгородом (с доходами с Волока, Торжка, Вологды). Весьма существенно и то, что в этом качестве он ведал сбором и доставкой в Сарай большей части ордынской дани.

Великий князь Дмитрий Иванович, как это было свойственно давним династическим обычаям эпохи,(^детства, с девяти лет*. оказался вовлеченным в политическую жизнь и военные походы. В ту пору сильные характеры в княжеской среде складывались очень рано. Остроконтрастные впечатления, вызванные участием с детских лет в походах в разные, порой очень несхожие по жизненному укладу земли, зрелища кровавых битв, пожаров, неоднократных моров (1364—1366 гг.), изнурения голодных лет, горя и нужды развивали потребность познавать, наблюдать, обобщать — словом, ускоряли формирование князя Дмитрия как государственно зрелой личности.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.