Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Ну и нечисть - Страница 6 История России

2. Следственные дела как исторический источник

Приступая к работе, исследователь должен быть уверен в том, что «допрашиваемый» источник способен приблизить его к пониманию реалий прошлого. А как же быть с архивно-следственными делами (АСД), которые, по сути, выворачивали наизнанку подлинную биографию жертвы политических репрессий, заменяя ее фантасмагорией шпионских гнезд и контрреволюционных заговоров? Есть ли вообще смысл читать каждое из этих дел «от корки до корки», изучать каждый протокол в отдельности, отдавая себе отчет в том, что перед нами — микрочастица масштабной фальсификации? Или достаточно извлечь из них «упрямые факты», т. е. биографические и статистические данные, чтобы на этой основе построить «типологию большого террора»?

Ряд исследователей предпочитают идти именно по такому пути, утверждая, что «нет смысла вникать во все сфабрикованные НКВД дела в отношении немцев,... важнее проследить типичные судьбы репрессированных немцев»31. Автор солидарен с иной позицией С. В. Журавлева, который в своем источниковедческом очерке подчеркивает, что «сохранившийся многотысячный комплекс следственных дел представляет исключительное значение для исследователей советской эпохи, и далеко не только в плане изучения собственно истории политических репрессий»32. Однако для того, чтобы из этого источника вычленить правду, а не ложь, при работе с ним следует пользоваться особыми приемами, прежде всего «методикой двойной перепроверки данных»33.

Здесь не может быть готовых рецептов и однозначных ответов. Очевидно, что использование того или иного, генерализирующего или индивидуализирующего подхода к источнику зависит от поставленных исследователем задач. Структура предлагаемой читателю работы соответствует ключевым проблемам, с которыми приходится иметь дело историкам, занимающимся эмиграцией в СССР и технологией «большого террора». В первой части речь пойдет о «предыстории» репрессий — и в отношении немецких эмигрантов как социальной группы, и применительно к отдельным людям. Во второй части внимание сосредоточено на динамике и механизме немецкой операции, методах следствия и градации приговоров, на социальнопсихологических последствиях террора. Заключительная часть книги содержит несколько очерков, посвященных немецким жертвам репрессий, биографии которых по тем или иным причинам показались автору выдающимися или, наоборот, типичными. В приложении приводятся краткие данные на лиц, следственные материалы которых легли в основу настоящего исследования, выделены родственные группы, представлены результаты статистической обработки этих материалов по «немецким делам».

Каждый из историков, который обращается к данной теме, сталкивается с принципиальным вопросом — кого считать «немцем», где проводить границы источниковой базы исследования. Перед ним оказывается достаточно широкий спектр критериев: национальная самоидентификация, гражданство, длительность пребывания в Германии и т. д. Наиболее очевидны различия между «российскими немцами» и немецкими эмигрантами, эти группы жертв политических репрессий рассматриваются, как правило, раздельно.

Мы сосредоточим наше внимание на представителях второй группы, хотя и понятие «эмигранты», употребляемое российскими историками, и принятое в Германии понятие «имперские немцы» не могут в полной мере описать ее специфику. Дело в том, что эмигранты делились на германских подданных, лиц, лишенных подданства, и лиц, принявших советское гражданство. Это разделение представляется достаточно важным, ибо различия в правовом статусе определяли специфику следствия и характер приговора после ареста этих людей.

Этническая составляющая выходцев из Германии («немцы по крови») в процессе исследовательской работы потеряла характер доминирующего критерия. В самой Германии после Первой мировой войны проживало значительное количество иностранцев, в том числе и из бывшей Российской империи. Они активно участвовали в экономической, общественной и политической жизни страны, а при приезде в Советскую Россию чувствовали себя немцами независимо от национальности своих родителей. Более строгий подход предлагает Олег Дель, считая немецкими эмигрантами только лиц, «постоянно проживавших в Германии и имевших германское гражданство, приехавших по экономическим, политическим или иным мотивам на жительство в СССР и сохранивших здесь свое прежнее либо принявших советское гражданство»34.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru