Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

О любви к Отечеству и народной гордости - Страница 2 История России

Карамзин происходил из крымско-татарского рода Кара-мурзы (известного с XVI в.). Детство он провел в имении отца - Михаила Егоровича, помещика средней руки - селе Знаменское, а затем воспитывался в частном пансионе Фовеля в Симбирске, где учили на французском языке, потом в московском пансионе проф. И. М. Шаде-на. Шаден являлся апологетом семьи, видел в ней хранительницу нравственности и источник образования, в котором религия, начало мудрости, должна была занимать ведущее место. Наилучшей формой государственного устройства Шаден считал монархию, с сильным дворянством, добродетельным, жертвенным, образованным, ставящим во главу угла общественную пользу. Влияние подобных взглядов на Карамзина неоспоримо. В пансионе Карамзин выучил французский и немецкий языки, учил английский, латынь и греческий. Кроме того, он посещал лекции в Московском университете. С 1782 г.

Карамзин служил в Преображенском полку. В это же время начинается его литературная деятельность.

По смерти отца Карамзин в 1784 г. вышел в отставку и уехал в Симбирск, где вступил в масонскую ложу «Золотой венец». Спустя год Карамзин переехал в Москву, где сблизился с московскими масонами из окружения Н. И. Новикова, под влиянием которых формируются его взгляды и литературные вкусы, в частности интерес к литературе французского Просвещения, «энциклопедистам», Монтескье, Вольтеру и пр. властителям дум того времени. Масонство привлекало Карамзина своей просветительской и благотворительной деятельностью, но отталкивало своей мистической стороной и обрядами. По утверждению Я. К. Грота, Карамзин «отзывался о новиковском обществе несочувственно; по своему отвращению от всякого мистицизма, по нерасположению ко всему неопределенному и неясному, он не мог долго оставаться в кругу масонов и скоро отстал от них, потому что не удовлетворялся мистическою стороною их учения. Но в воззрениях их была еще другая сторона: дух религиозного благочестия, патриотизма, благоволения к человечеству и братской любви к ближнему. Этот самый дух распространен в сочинениях Карамзина и был, конечно, по крайней мере в известной степени, плодом пребывания его в масонском обществе»1.

В конце 1780-х гг. Карамзин участвует в различных периодических изданиях: «Размышления о делах Божиих...», «Детское чтение для сердца и разума», в которых публикует собственные сочинения и переводы.

К 1788 г. Карамзин охладевает к масонству. В 1789— 1790 гг. он совершает 18-месячное заграничное путешествие, побудительными мотивами которого были желание написать книгу о Европе - царстве просвещенного разума и отчуждение от кружка ранее близких ему московских масонов. Карамзин побывал в Германии, Швейцарии, охваченной революцией Франции и Англии. Там он познакомился с Кантом, Гердером, Ш. Бонне, И. К. Лафатером. Будучи свидетелем революционных событий во Франции, он неоднократно посещал Национальное собрание, слушал речи Робеспьера и завел знакомства со многими политическими знаменитостями. Этот опыт личного знакомства с Европой оказал огромное воздействие на дальнейшую эволюцию Карамзина, положив начало критическому отношению к передовым идеалам Западной Европы.

По возвращении из-за границы Карамзин издает «Московский журнал» (1791-1792), альбом «Аглая» (1794-1795), альманах «Аониды» (1796-1799), «Пантеон иностранной словесности» (1798), журнал «Детское чтение для сердца и разума» (1799).

В этот период Карамзин испытывает все нарастающий скепсис по отношению к идеалам Просвещения, однако в целом остается на западнических, космополитических позициях, будучи уверенным в том, что путь цивилизации един для всего человечества и что Россия должна идти по этому пути: «...все народное ничто перед человеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами». Как литератор, Карамзин выступил в роли создателя нового литературного направления, так называемого сентиментализма, осуществил масштабную реформу русского языка, с одной стороны, ориентируя его на французские литературные модели, с другой - приближая его к разговорной речи; при этом он полагал, что русский бытовой язык еще предстоит создать. Русский сентиментализм был, по сути, одной из разновидностей западничества. Американский исследователь А. Мартин характеризует некоторые основные черты сентиментализма следующим образом: «Цивилизующее противоядие русской необразованности и закоренелому деспотизму они (сентименталисты. - А. М.) видели в изысканной элегантности французского аристократического общества и манер; а будущее России связывалось ими с утонченной, космополитической и намеренно феминизированной культурой аристократии. Они не были убеждены ни в том, что Россия и Запад противоположны друг другу по сути, ни в том, что Россия должна рабски подражать Европе; но считали, что она являлась неотделимой частью Европы и должна была выстраивать эту составляющую своей индивидуальности»2.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.