Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

О любви к Отечеству и народной гордости - Страница 5 История России

Нарастание национальных акцентов в мировоззрении Карамзина выразилось и в том, что он во все большей степени обращает свое внимание на феномен традиции, которая безоговорочно отрицалась Просвещением. Для просветительства одной из основополагающих установок было противопоставление новаторства, олицетворенного Просвещением, и косности, воплощенной в традиции. Карамзин же убежденно заявлял: «учреждения древности имеют магическую силу, которая не может быть заменена никакою силою ума».

Карамзин четко сформулировал свою государствен-ническо-монархическую позицию (ранее для него государство было «чудовищем»): «...гражданский порядок священ даже в самых местных или случайных недостатках своих <.> власть его есть для народов не тиранство, а защита от тиранства, что, разбивая сию благодетельную эгиду, народ делается жертвою ужасных бедствий». Он совершенно недвусмысленно осуждал «ужасную» французскую революцию, которая «останется пятном восьмого-надесять века, слишком рано названного философским». При этом видел в качестве позитивного ее последствия то, что она уверила «народы в необходимости законного повиновения, а государей - в необходимости благодетельного, твердого, но отеческого правления»11. Иначе говоря, революция парадоксальным образом способствовала распространению и укреплению монархического принципа правления. «Опасные и безрассудные якобинские правила, - писал он в 1802 году, - которые вооружили против республики всю Европу, исчезли в самом своем отечестве, и Франция, несмотря на имя и некоторые республиканские формы своего правления, есть теперь, в самом деле, не что иное, как истинная монархия»12. Некоторое время Карамзин интерпретировал режим первого консула как «истинную монархию»13. Подобные взгляды Карамзина носили переходный характер. От осторожной апологии сильной республиканской власти Карамзин вскоре перейдет к апологии самодержавной монархии.

В свете вышесказанного нет ничего удивительного, что бывший космополит резко выступил против галломании, против воспитания русских детей за границей, западной моды, против подражательства всему иностранному и т. д., тем более что подобное отрицание было достаточно укоренено в русской интеллектуальной традиции. Наиболее яркое произведение Карамзина, которое отразило подобные мотивы - «О любви к Отечеству и народной гордости» (1802). Историк М. В. Довнар-За-польский охарактеризовал его как «наиболее ранний протест против преклонения пред всем иноземным и, главным образом, французским»14. М. П. Погодин утверждал, что Карамзин «видел гибельные следствия от нашего неуважения к самим себе, презрения собственных достоинств, от недоверчивости <...> к русским дарованиям, которая останавливает народное развитие, убивает способности, не допускает ни до каких успехов»15. Там, где Погодин усматривал правоту Карамзина, либеральный историк В. Н. Бочкарев видел лишь шовинистический негатив: «.наибольшего напряжения консервативнонационалистический тон Карамзина достигает в известном его рассуждении «О любви к Отечеству и народной гордости». Оно <...> проникнуто <...> нападками на все иностранное, преимущественно французское». Бочкарев даже обвинял Карамзина в стремлении «играть на патриотических струнах своих читателей»16.

Действительно, патриотический пафос Карамзина в этом произведении чрезвычайно силен: «.мне кажется, что мы излишно смиренны в мыслях о народном своем достоинстве, а смирение в политике вредно. Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. Не говорю, чтобы любовь к Отечеству долженствовала ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всем лучше; но русский должен, по крайней мере, знать цену свою. Согласимся, что некоторые народы вообще нас просвещеннее: ибо обстоятельства были для них счастливее; но почувствуем же и все благодеяния судьбы в рассуждении народа российского, станем смело наряду с другими, скажем ясно имя свое и повторим его с благородною гордостию». Оценить подобное изменение общественно-политических и культурных установок можно, лишь зная о том, что в «Письмах русского путешественника» Карамзин утверждал, что после России для него нет земли «приятнее Франции», а французы -«самый любезный из всех народов».

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.