Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Очерки истории местничества в России XVI-XVII вв - Страница 2

Соответственно, объектом исследования являются выявленные автором в ходе работы исторические источники, позволяющие решить поставленные задачи. В первую очередь это подлинные местнические дела в столбцовой форме. Впервые выявлен весь их корпус, насчитывающий 184 подлинных дела, преимущественно из архива Разрядного приказа, а также ряд записей в официальных разрядных и записных книгах, не считая записей в источниках частного происхождения - разрядных, родословных книгах, местнических справочниках и др. Дела эти содержат фрагменты родовых архивов и записи служб предков иногда за 150-200 лет, сведения о несохранившихся официальных документах и их фрагменты. Указанный комплекс источников имеет первостепенное значение не только для данной темы, но и для любых исследований по истории военной, социальной, политической, духовной жизни России этого периода.

Реконструкция записей о местнических тяжбах в разрядах частных редакций осуществляется по определенной методике (например, если авторы Разряда имели дело с подлинными делами, то в их записях прослеживаются законспектированные или скопированные отдельные документы приказного делопроизводства), с проверкой их подлинности по иным источникам, например, по редакциям разрядных книг, восходящих к другим родам, которые заметили бы подлоги. Ранее автором был выявлен и опубликован в виде хронологического справочника-реестра корпус местнической документации, включающей как дела и «случаи», так и законодательные акты универсального, не адресного характера2.

Широко привлекаются косвенные источники. Из официальных это материалы ряда приказов, куда из Разряда поступали запросы о службе местников, а также описи приказных архивов, в которых сохранились записи о не дошедших до нас делах. Из источников частного происхождения использованы разрядные книги и разрядно-родословные сборники с многообразной информацией, как правило, относящейся к определенным родам и включающие порой уникальные известия о важных законодательных актах; разнообразные перечни местнических «случаев» и «потерек»;

Списки лиц, получавших низкие назначения и этим нанесшие ущерб статусу своего рода. Благодаря бытованию последних ныне известны такие источники, как «Поганая книга», списки стрелецких голов, мелких приказных служителей за XVI в. и прочее.

В основу исследования, ставящего целью выяснение социальной сущности местничества, положен метод создания гипотетических реконструкций актов правительственной регламентации данного института, корпусов документов по местническим тяжбам, по периодам «без-местия», объявляемого государственной властью. Используется также метод источниковедческого изучения взаимозависимости, существовавшей между иерархическим положением и материальным обеспечением чинов государева двора, и местнических конфликтов в приказной системе и в «служилом городе». Актуальным, на взгляд автора, является и изучение общественных и родовых иерархий, принципов их формирования и функционирования внутри разных групп социальной элиты - чинов государева двора, служилой городовой и приказной верхушки. Местничество для членов иерархий было единственной законной возможностью оспорить правительственное решение, почему оно стало важной частью субкультуры данной элиты, и эволюционировало от понятия защиты чести своего клана или «чина» к выработке представлений о защите личного достоинства, постепенно распространившихся и на другие социальные слои.

Автор глубоко признателен всем, помогавшим ему на разных этапах растянувшегося на долгие годы исследования. Прежде отдаю дань памяти своему учителю В. Б. Кобрину, а также рекомендовавшему обратиться к проблеме местничества В. И. Буганову. Благодарю за советы и помощь: И. Л. Андреева, А. В. Антонова, Ю. В. Анхимюка, В. Г. Зимину, И. Гралю, К. В. Баранова, Г. А. Иванову, А. Б. Каменского, А. С. Кантора, С. М. Каштанова, В. Н. Козлякова, Н. Коллманн, А. В. Лаврентьева, Б. Н. Морозова, А. П. Павлова, К. В. Петрова, Е. Н. Попову, Н. М. Рогожина, Ю. Д. Рыкова, А. А. Севастьянову, П. В. Седова, И. А. Тихонюка, Б. Н. Флорю, А. Л. Хо-рошкевич, С. О. Шмидта, А. Л. Юрганова, Г. Б. Якушина.

Т rrODQ I

ИСТОРИОГРАФИЯ

Местнические конфликты издавна привлекали внимание историков, во-первых, как чуть ли не единственный пример законной возможности оспорить монаршую волю, а во-вторых, как достаточно редкий для средневекового русского общества пример ситуации, в которой раскрывались и документально фиксировались индивидуальные особенности личности, свидетельства, цена которых столь велика ввиду скудности источников подобной информации. В местнических спорах легко увидеть живых конкретных людей с их гордостью, честолюбием, великодушием, чувствами - дружбы, соперничества, клановых и корпоративных интересов. Историография этого социального института сравнительно обширна, однако число специальных исследовательских работ заметно отстает от количества теоретических построений. Недаром С. О. Шмидт заметил, что «вопрос о происхождении местничества очень сложен и к тому же опутан историографическими наслоениями»3. Выделяется обширностью историо-графическая часть труда А. И. Маркевича; лаконичный, но емкий обзор дает А. Н. Савин; историографии раннего местничества уделил внимание А. А. Зимин, капитально проанализировал всю историографию, накопившуюся к началу 1960-х гг., С. О. Шмидт. Солидные обзоры литературы имеются в диссертационных работах Ю. Н. Мельникова и П. В. Седова, а также в монографиях Н. Коллманн и А. Береловича4. Наш историографический обзор хронологически ограничивается трудами и концепциями «после Маркевича», т. е. с 1890-х гг. по рубеж XX-XXI вв.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru