Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Под знаменем Врангеля: Заметки бывшего военного прокурора - Страница 5

В войсковых частях дело обстояло не лучше.

От многолюдных деникинских армий в Крым перекочевали только жалкие обрывки, из которых впоследствии удалось сформировать четыре худосочных корпуса. Не одна новороссийская катастрофа была повинна в обезлюдении белых полчищ. Знаменитая «Доброволия»,— Добровольческая армия Деникина,— обладала свойством губки быстро разбухать и еще быстрее съеживаться. Ее кадр составляли «первопоходники»14, корниловский сброд, по преимуществу выбитая из колеи жизни молодежь, смотревшая на гражданскую войну как на источник дохода, а на боевую работу — как на ремесло. В период своих успехов летом 1919 года эти. кадры, с помощью насильственных мобилизаций, превратились в четыре многолюдных дивизии15, не говоря о многочисленных новых формированиях. Но после бегства от Орла начался обратный процесс. Все мобилизованные — крестьяне и пленные красноармейцы,— разумеется, разбежались. Растаявшая Добрармия еще на Кубани была сведена в один корпус генерала Кутепова16, впоследствии стяжавшего себе, под прозвищем «Инжир-Паша», такую страшную славу на Балканах.

Донских казаков безжалостно бросили на черноморском побережье. Только незначительное число их, уже в апреле, удалось перевезти в Крым из Туапсе и портов Грузии17. По словам сложившейся в момент эвакуации песенки, в Новороссийске власти

Погрузили всех сестер.

Дали место санитарам,—

Офицеров, казаков Побросали комиссарам.

Вечно блуждавшие между красным и белым знаменем кубанцы капитулировали на побережьи, впрочем только для того, чтобы скоро снова подняться против Советской власти под начальством полковника Фостикова18. Из кубанцев одни только шкуринские отряды19, запятнавшие себя неслыханными грабежами, необычными даже для Добрармии, сочли за лучшее перебраться в Крым. Впрочем, в состав их входило не столько кубанцев, сколько обитателей Кавказских гор.

)Так как Деникин в Новороссийске все свои усилия направил на то, чтобы заблаговременно обеспечить перевозочными средствами только кутеповский корпус, то последний явился в Крым с достаточной боевой готовностью и без замедления был двинут на Перекоп, где Сла-щеву приходилось весьма туго. Все остальное деникинское воинство теперь представляло из себя рассыпанную храмину, шайку вшивых, тифозных, изголодавшихся людей, которым требовалось продолжительное больничное и курортное лечение, ио отнюдь не боевая работа.

Особенно жалкий вид имели донцы.

Атаман «Всевеликого Войска Донского» генерал А. П. Богаевский20, разумеется, переехал в Севастополь в весьма не плохих условиях на английском судне «Барон Бек», вывезя с собой громадное количество денежных знаков и всевозможной своей челяди, которую он то и дело повышал в чинах,— благо это ему ничего не стоило.

Но строевым казакам и офицерам пришлось хватить много горя во время их странствований по черноморскому побережью, а затем при переезде в Крым, где для размещения остатков Донской армии отвели г. Евпаторию с уездом.

Вскоре маленькой курортный городок стал неузнаваем.

На улицах замелькали ярко-красные лампасы и околыши шапок тех счастливцев, которые в период бегства /ге растрясли своих переметных сум и не заразились тифом. Несчастливцы же,— грязные, оборванные, потерявшие не только воинский, но и человеческий облик —¦ свезенные на лодках с пароходов, целыми днями валялись на загаженных пристанях, не имея силы подняться на ноги. Более здоровые из них уползали на главную улицу, которая проходила возле пристаней, и загромождали тротуары.

— Станичник1, какого полка будешь?

Землистое, редькой вытянутое лицо неподвижно. Воспаленные, провалившиеся глаза задумчиво рассматривают небо, которое хмурится при виде столь жалкого созерцателя.

— Мы — мамонтовцы,— отвечает за больного сосед, у которого хватает силы не только говорить, но и сбрасывать со своего дырявого чекменя отвратительных «танок», серых паразитов.

Мамонтовцы!

Память с быстротой молнии охватывает все, что связано с этим именем. Дерзки смелый, нагло грабительский набег лучшей донской конницы21 под командой лучшего донского генерала22. Ослепительный «успех», фейерверк афиш о бесчисленных «взятых» городах, о десятках тысяч пленных, блистательный триумф и золотая сабля усатому герою. А затем — обычная судьба. Шумные пиры. Разбрасывание награбленных денег.— «Почем арбуз?» — «Пятнадцать рублей».— «На двести, знай мамонтовцев!» В результате — беспардонное разложение под влиянием обильной добычи, гибель конского состава, изнуренного рейдом, смерть вождя от тифа, губительный переход по задонским степям в лютый мороз наперерез Буденному, напиравшему на Тихорецкую2'. И в качестве заключительного аккорда — голод и холод на евпаторийской мостовой.

— Неужели все в таком виде ваши мамонтовцы?

— Кто здоров, тому полбеды. Только мало спаслось нашей братвы. Кто попал к красным, кто ушел к зеленым, немногие добрались до Грузии. Нас, тифозных, побросали в этой самой Туапсе. Думали — пропадем. Ой, что творилось! Отдай все — не хочу другой раз видеть. Мы хоть больные, но как-никак — войско, нас грузили. А что делалось с калмыками — беда.

Калмыки2, по дикому приказу донского правительства, в декабре 1919 года, ввиду наступления красных, снялись со своих мест со всем своим скарбом, скотом, женами, детьми и двинулись на Кубань на манер своих предков монголов.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru