Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Под знаменем Врангеля: Заметки бывшего военного прокурора - Страница 8

К величайшему ужасу евпаторийских ревнителей «Единой и Неделимой», с 24 марта начал издаваться официоз штаба Донской армии, газета «Донской вестник», принявшая явно враждебный Добровольческой армии тон. Эс-эровским языком она выражала в печати то., что трепали казачьи языки.

«Гражданская война закончится не порабощением одной области другою, а мирным соглашательством всего русского парода. Он прогонит всех захватчиков власти как справа, так и слева»,— писалось в первом номере. Далее развивалась мысль об искажении идеи борьбы с большевиками, «примазавшимися к Добровольческой армии безответственными лицами».

В сущности, это была довольно старая волынка. Такие песни раздавались почти на каждом заседании донского круга или кубанской рады. Но в Крыму не привыкли к таким крамольным мыслям, тем более когда их высказывали бесприютные гости.

Тон статей «Донского вестника» с каждым номером становился все заносчивее и оскорбительнее. Газета очень зло высмеивала членов Особого Совещания31 (деникинского правительства в 1918—1919 гг.), доведших своей реакционной политикой южнорусские армии до развала, а теперь удиравших в Константинополь с туго набитыми чемоданчиками. «Они обеспечили себе вольготное житье на европейских курортах, а разделываться за их грехи придется казачьим спинам».

Больше всего всполошился заведывающий евпаторийским «Пресс-бюро», т. е. отделением Освага, Борис Ратинов, редактор местной газеты «Евпаторийский курьер». Это был типичный осважиик, т. е. журналист, агитатор и контрразведчик в одном лице, всегда готовый служить тому,

Дает кто деньги и чины И матерьялу на штаны,

Как высмеивала его в стихотворном памфлете «Герой нашего времени» сугубо черносотенная крымская газета Измайлова «Царь-Колокол» (1920 г. № 5).

До прихода в Крым белых он редактировал советскую газету. Теперь лез из кожи, чтобы выказать себя верноподданным Доброволии. По своей должности, столько же жандармской, сколько и писательской, он, разумеется, не мог равнодушно относиться к выходкам казачьей газеты. К тому же дела его «Курьера» в это время пошатнулись. Казакам его газета была не нужна, так как они привыкли удостаивать своего внимания только те органы печати, которые украшались вывеской «казачья газета», «казачий журнал» и т. д.

Оппозиционные элементы Евпатории, в том числе и рабочие, которым надоел пресмыкавшийся перед Деникиным «Курьер», с жадностью набросились на «Донской вестник». Хотя рабочие круги далеко не разделяли основных идей этой газеты, но она нравилась своим беспощаднокритическим отношением к Деникину. Наконец, и буржуазия интересовалась этой газетой. Как ни успокаивали крымские газеты тамошнее общество, как ни умаляли решающее значение новороссийской катастрофы, именуя се «несколько беспорядочной эвакуацией армии», но все обыватели идиллически-спокойных уголков крымского побережья чувствовали, что стряслась непоправимая беда. Толпы оборванных донцов говорили далеко не о спешной эвакуации, а о полном разгроме. В «Донском вестнике» любопытные могли почерпнуть кой-какие сведения о случившемся.

Тираж «Евпаторийского курьера» пал. Доходы Рати-мова быстро пошли на убыль.

Осважник решил сразу убить двух зайцев: уничтожить опасное направление и поднять тираж своей газеты. Набравшись смелости, он отправился в гостиницу «Дюль-бер», где помещался штаб Донской армии, добрался до генерал-квартирмейстера Кислова и заявил ему о недопустимости взятого «Донским вестником» тона.

— Впрочем,— дипломатично добавил он,— все эти резкости я объясняю ие чем иным, как просто неопытностью донских журналистов. Ничего нет проще устранить зло. Чем иметь свою дорогостоящую газету, донской штаб может дать мне некоторую субсидию, и я организую при своей газете особый жазачий отдел.

— Видите ли, это будет ие совсем удобно. Вы не казак, а пути и идеология казачества резко расходятся с добровольческими. Как же мы можем ужиться в одной газете? Или вы думаете нас взять под свой контроль?

Осважник смутился.

При выходе из гостиницы он встретил одного крупного донского начальника, ген. Карпова, попробовал было заговорить с ним и начал развивать перед ним мысль о необходимости совместной работы казаков и добровольцев на благо «национальной» России.

— Ваши добровольцы — преторьянцы,— отрезал пылкий генерал,— Они выродились в кондотьеров. У них нет никакой связи с народом и никакой почвы под ногами. Нет у них и отечества. Это просто сброд со всей России, деклассированная молодежь. Казаки же плоть от плоти и кровь от крови черноземной силы, и с вами им не по пути.

Взбешенный Ратимов бросился к добровольческому коменданту города ген. Ларионову.

— Да у них там не только самостийность, но и полнай измена. Их надо образумить, иначе они вонзят нам нож в спину,— кричал он генералу.

Старый служака, ровным счетом ничего не смысливший в политике, поплелся в «Дюльбер».

— Знаете, того... у вас, говорят, газета левая,— робко высказал он свою мысль начальнику штаба ген.-лейт. Кельчевскому.

— Ах, знаете ли, мы все здесь левые! — полушутя, полусерьезно ответил ему Кельчевский,— Такие уж мы есть, что с нами поделаешь.

Ларионов тоже ушел в страшном смущений.

Прошло еще несколько дней.

Настала Пасха32.

Посещая, по обязанностям информационной службы, столовые, кафе и рестораны и прислушиваясь к разговорам, Ратимов, к великому своему ужасу, услыхал, что в казачьих кругах весьма определенно трактуют — страшно сказать — вопрос о мире с большевиками. В послепразд-ничном же номере газеты «Донской вестник» главный борзописец, шлен донского войскового круга, полковник генерального штаба Сысой Бородин обсуждал те условия, на которых казаки могут помириться с советской властью:

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru