Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русские современники Возрождения - Страница 5

Так ли было в действительности? Заметим прежде всего, что сам Иосиф Волоцкий, рисуя идиллическую картину всеобщего «едипомудрствовапия» па Руси, говорил не о своем времени, а о первых 470 годах после принятия христианства Владимиром. Крещение Руои произошло в конце X века — в 988 г.; стало быть, речь идет о времени до второй половины XV века. Что же произошло по истечении этих точно подсчитанных Иосифом 470 лет — почему волоколамскому игумену приходилось с тоской вспоминать о прекрасном прошлом? «Се ныне уже приде (наступило) отступление», — писал Иосиф. «. .ныне же и в домех, и на путех, и на тръжищих (рынках) нпоци и мирстии (монахи и светские люди) вси сомнятся (испытывают сомнения), вен о вере пытают (допытываются, рассуждают)».8

Итак, «едпномудрстионанпс», даже по свидетельству Иосифа Волоцкого, в копце XV века уже кончилось п па Руси. Русская земля стала такой же, как «иные страны» — п и пей появились «нечсстиви» и еретики.

Жалобы Иосифа Волоцкого имели основания — п не только потому, что в конце XV века в Новгороде и Москве появились еретики, с которыми волоколамскому игумену пришлось вести нелегкую борьбу. «Нечестие», о котором он говорил, имело гораздо более широкое распространение — недаром Иосиф обнару-живал его «в домех и на путех и на торжищах». Возможно, конечно, что говоря о всеобщих «сомнениях» и желая предостеречь от них своих единомышленников, волоколамский игумен несколько преувеличивал. Но несомненно, что люди второй половины XV века вовсе ие всегда «единомудрствовали», что они думали и смотрели па мир по-разному. Конечно, среди них было немало консерваторов и приверженцев традиций. Но и приверженность к традициям, как и склонность нарушать их, — черта не одного XV в. и не только древней Руси. Говорить о «людях древней Руси» как о чем-то едином так же трудно, как рисовать единый образ людей XIX или XX века.

Мало похожи на традиционных «людей древней Руси», какими они представляются по произведениям исторического жанра — романам, трагедиям, операм, — и оба героя зтой книги. Один из них, Федор Курицын, был прямым вольнодумцем, «начальником» тех еретиков, с которыми боролся Иосиф Волоцкий. Другой, книгописец Ефросин, — менее известное лицо; мы знаем о нем почти исключительно по составленным им сборникам. Но. оба они не были представителями какого-то единого типа, а достаточно своеобразными личностями, и уже поэтому судьбы обоих так же заслуживает внимания, как п судьбы их прославленных современников в других европейских землях.

НАКАНУНЕ

«Великое нестроение»

Мм нс знаем, когда родплпсь оба героя нашего повествования. Первые записи Ефросина на его сборниках появляются в начале 70-х годов; Курицын в середине 80-х годов уже ездил послом в Венгрию и Молдавию. Очевидно, оба были по возрасту близки к тому поколению, к которому принадлежал и великий князь — Иван III, родившийся в 1440 г. Судьба и мировоззрение зтого поколения во многом определялись главными событиями тех лет — междоусобной войной второй четверти XV века. «. .а и ты слыхала, какое было нестроение (беспорядок) в нашей земле при моем отце», — писал в копце века своей дочери Иван III.1 О «нестроении» при отце Ивана III, Василии II, помнили и пикогде пс забывали тс, кто пережил его — хотя бы в детстве.

Началось все с завещания Дмитрия Донского, умершего в 1389 г. Согласно этому завещанию, после его старшего сына Василия (Василия Дмитриевича, правившего в 1389—1425 гг.) паследником должен был стать следующий сын Донского, участник его военных походов — Юрий Галицкий и Звенигородский. Но у самого Василия Дмитриевича в 1415 г. родился сын, будущий Василий II, и Василий I потребовал от своих братьев, чтобы они признали младепца будущим наследником великокняжеского престола. Однако с таким нарушением отцовской волн нс согласился не только прежний кандидат в наследники — Юрий Дмитриевич, но и остальные братья. В 1425 г. Василий I умер, и десятилетний Василий II вступил на престол при явном противодействии своих обиженных родичей. Митрополит Фотий, правивший за мальчика, сразу же потребовал от старшего из них — прямого соперника Василия II, Юрия Дмитриевича, чтобы он явился в Москву присягнуть илемянпику*

Глава церкви в те годы был весьма влиятельной фигурой: назначаемый (или получавший утверждение) в Константипополе, он был митрополитом не только киевским и московским, но н «всея Руси»: титул, о котором тогда только мечтали самые влиятельные из князей Северо-восточной или Западной Руси. Но Юрий не только не подчинился приказу митрополита, но немедленно бежал в самую отдаленную из своих вотчин — Галич.

Борьба за власть между Василием II и его сопер-ннком Юрием Дмитриевичем стала особенно острой с начала 30-х годов, когда умер наиболее влнятельпый защитник интересов юного Василии — митрополит Фо-тий. И дядя и племянник считали себя законными великими князьями Московско-Владимирскими; ни один из них не хотел уступать. Им пришлось поэтому обратиться к тому монарху, который стоял над ними обоими н авторитет которого признавали оба соперника.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru