Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Русские современники Возрождения - Страница 7

Шемяка учинил Василию «великую честь» и вместо узника сделал его удельным кппзем в новосоадапном Вологодском княжестве.

/п'гКіїи'.І'ІпАПОі^і^ . OM'l ппшли^пиагоиноЛ. ЦіЧІПбІЛЛШЛ

SZConA«yr/tf1ffl*A( Ut'ifroniirnnUfi.


.1 - ll/ll fh 9- roil M nil« yteІ І П ті* (01*1 f (А Л

ШАПЛ'ІІГ^.ІО

M*y

Ослепление llJirii. iiui II. Miiiiii:itm>|Ui 11:1 /111 ці* його і-пидц.

. О/І'Л

NttHA'l їчоун ЧШИЛІОІИІЧІ. Ш'&ПШ П4Г((|^>//1Ш|ГЫ«ПМ1ПГ. И 0/4.1

Пычечл ти«

Г

П  b'/itfnoufinf  П»{^0ГПг(г(Л  0  у

TfCHfЛ<Ч^И*у. к'п/ЬЬЖ^/ЙнгП^МЛ)» и і л 4:и 03 л о ж и г п п м *, н і го гк f л • л • га

Rfiltn ¦ П^ЛіГП0{ОіКП^г»ЖЛГТШ{:і’'* . С*П‘Л9*:епУГ0П0рНП'Фпртт4'п4 0П0* f'4> . tltyk'iti'JfKfA'b'SK. $ikV0K4UI<0 ИО/НП'ІГ. іІпіЛМ0Л0ГКАЛЧТІ0ЧЛ0ПМІ п^мпім(/ИІ

На Вологде, однако, Василий пробыл недолго. ССИ-лаясь на то, что нельзя «таковому великому государю в такой дальней пустыне заточену быти», придворные бояре вскоре увезли его оттуда — впрочем, еще севернее и «пустыннее» — в Кириллов Белозерский монастырь. Там монахи оказали великому князю важную услугу. Помилование Василия Темного сопровождалось, как и все предыдущие соглашения такого рода, крестным целованием — клятвой. Снять эту клятву могло только авторитетное духовное лицо. Это и сделал игумен Кириллова монастыря — Трифон.

Обретя отпущение грехов Василий Темный направился в Тверь к одному из наиболее влиятельных русских князей — Борису Александровичу Тверскому. К Москве были направлены тверские и московские войска: 17 февраля 1447 г. Василин Темный вновь вступил в свою столицу.

Торжество справедливости? Едва ли большинство современников воспринимало события 1447 года именно так. «Нестроение» н до и после 1447 года изобиловало таким количеством жестокостей, взаимных обманов, нарушением договоров, заключенных согласно традиционной формуле, «по любви, вправду, безо всякой хитрости», с обязательным целованием креста, что говорить здесь о правоте той или иной стороны весьма затруднительно. Василий II недаром, как только он в 1446 г. оказался захваченным в Троицком соборе, сразу же стал умолять Ивана Можайского: «Брате, помилуйте мя (меня), не лишите мя зрити образа бо-жиего! . .», хотя никто еще не грозил ему ослеплением. Он и без того хорошо знал, что его ждет, ибо за десять лет до этого сам ослепил своего двоюродного брата — Василия Косого, старшего сына Юрия Дмитриевича Галицкого. Новгородская летопись так и объясняла расправу над Василием II: Дмитрий Юрьевич Шемяка (ставший претендентом на престол после ослепления и смерти своего старшего брата) лишил зрения Василия Васильевича «за тый гнев, — что он ослепил. . . брата Дмитриева Юрьевичева князя Василия».6

«Вынимали очи» в те годы не только у князей. Вспомним Ивана Дмитриевича Всеволожского, сумевшего в 1432 г. подольститься к Улу Мухаммеду й выхлопотать в Орде ярлык на великое княжение для сеннадцатилетнего Василия. Но Василию II нашептали, что Всеволожский вел тайные переговоры с Юриеы Галицким, сватая свою дочь за его сына. Этого было достаточно для того, чтобы молодой великий князь приказал «лишить зрака» боярина, только что выхлопотавшего ему московский престол. Ослепленный Иван Всеволожский вскоре после этого, естественно, перешел к Юрию Дмитриевичу.7

Едва ли и поведение, и политика деятелей Москвы, выступивших в 1447 году на стороне Василия Темного, объяснялось чисто патриотическими чувствами или твердым убеждением, что из числа внуков Дмитрия Донского именно Василий, а не Дмитрий Шемяка и не Иван Можайский, станет подлинным и единственным воплощением идеи национального единства. Явно не руководствовались такими мотивами, папример, сыновья Улу Мухаммеда Касим и Ягуп, еще недавно державшие Василия II в плену, польско-литовский государь Казимир, или тверской великий князь Борис Александрович, про которого сообщали, что за год до этого он и сам участвовал в заговоре Дмитрия Шемяки и Ивана Можайского. Популярность и быстрые успехи столь неудачливого до тех пор Василия II объяснялись скорее совершенно иными причинами: по традиционным представлениям той эпохи «лишенный зрака» деятель считался выбывшим из политической борьбы (поэтому и ослепляли побежденных врагов), смирным и не опасным союзником, опекая которого можно было действовать от его имени в своих интересах. И если, как оказалось, литовский король, тверской князь и сыновья Улу Мухаммеда ошиблись п своих расчетах, то произошло это не столько потому, что и слепой, как показал опыт Ивана Дмитриевича Всеволожского, мог заниматься политикой, сколько потому, что у Василия Темного нашлись достаточно энергичные помощники, способные защищать московские интересы.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru