Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Самодержавие и реформы. Политическая борьба в России: в начале XIX в - Страница 9

Среди них на первое место по значению сообщаемых сведений следует поставить материалы П. А. Вяземского. В изучаемое нами время он оказался в центре работы над проектом российской конституции. Затем он принял участие в одном из крупных начинаний в деле освобождения крепостных крестьян. Вступив в 1817 г. на государственную службу, Вяземский попал в канцелярию Н. Н. Новосильцова в Варшаве, где разрабатывался конституционный проект, получивший наименование «Уставная грамота Российской империи». В 1820 г. во время двухмесячного пребывания в Петербурге Вяземский активно действовал, пытаясь создать общество для гласного обсуждения способов освобождения крепостных крестьян, и был свидетелем неудачных попыток получить на это согласие императора и краха этого замысла, поддержанного такими крупными фигурами, как II. В. Васильчи-ков, М. С. Воронцов, А. С. Меншиков и др. Ценнейшими источниками, освещающими эти события, являются переписка Вяземского за 1815—1820 гг. и его мехмуарные произведения.

О работе над «Уставной грамотой» Вяземский рассказал впервые сравнительно скоро. В 1829 г., тяжело переживая разлад с правительством, опалу, в которую он попал, Вяземский решил обратиться к Николаю I и, откровенно изложив свои политические взгляды, доказать, что он никогда не был решительным противником верховной власти. Так возникла «Моя исповедь», где он, признавая себя сторонником конституционной монархии, объяснял это в значительной степени влиянием на него Александра I и своим участием в составлении конституции для России. «Вступление мое, так сказать, в новую сферу,— писал Вяземский, обращаясь к Николаю I,— новые надежды, которые открывались для России в речи государевой, характер Новосильцова, льстивые успехи, ознаменовавшие мои первые шаги, все вместе дало еще живейшее направление моему образу мыслей, преданных началам законной свободы, началам конституционного монархического правления, которое я всегда почитал надежнейшим залогом благоденствия общего и частного, надежнейшим кормилом царей и народов» 36.

Еще раз к этому предмету Вяземский вернулся почти полстолетия спустя в «Автобиографическом введении» к собранию своих сочинений, которое начало издаваться в конце 1870-х годов 37. Оба эти мемуарные произведения, по существу, единственный источник, проливающий свет на обстоятельства возникновения первого в истории России конституционного проекта, создававшегося по непосредственному заданию верховной власти. Благодаря воспоминаниям Вяземского мы знаем, кто непосредственно работал над проектом русской конституции, можем восстановить последовательность действий, а привлекая другие источники, уточнить хронологию. Лишь из «Моей исповеди» и «Автобиографического введения» Вяземского выясняется, как относился Александр I к возможности реализации «Уставной грамоты», какое значение придавал перспективам введения ее в жизнь в России.

В 1871 г. в «Русской старине» было опубликовано письмо

В. Н. Каразииа Николаю I, где Каразин касался вопроса об организации в 1820 г. общества для определения способов освобождения крепостных крестьян. Вяземский счел нужным написать воспоминания об этом и опровергнуть некоторые из утверждений Каразииа. Так появилась «Заметка о записке Каразина, представленной в 1820 году императору Александру I касательно освобождения крестьян» 38. В ней Вяземский подробно рассказал об истории попытки создания этого общества, полемизируя с Ка-разиным, стремившимся представить себя единоличным инициатором и двигателем всего дела.

Воспоминания являются важнейшим и почти единственным источником, позволяющим исследователю проникнуть в мировоззрение Александра I, правильно оценить соотношение его планов и реальной политики. В этом смысле наиболее ценны мемуары людей, которые тесно общались с ним на протяжении длительного времени. Среди них нужно в первую очередь назвать записки флигель-адъютанта Александра I, полковника, а впоследствии генерала и известного военного историка А. И. Михайловского-Данилевского. Он долгое время был постоянным спутником императора в его многочисленных путешествиях и имел возможность близко узнать того, кого П. А. Вяземский, а вслед за ним и проницательный Герцен называли «сфинксом, не разгаданным до гроба».

Действительно, судя по запискам Михайловского-Данилевского, и ему не удалось проникнуть во внутренний мир императора. Александр никогда не делился с ним своими сокровенными мыслями, не обсуждал никаких проектов, но все же постоянное общение с царем позволило ему сохранить для истории необыкновенно существенные высказывания его державного собеседника, сделать яркие зарисовки отдельных исторических событий.

Записки А. И. Михайловского-Данилевского до сих пор, к сожалению, опубликованы не полностью39. Однако благодаря Н. К. Шильдеру, использовавшему его неопубликованные путевые журналы в биографии Александра I, они введены в широкий научный оборот40. Обращение к неопубликованным дневникам Михайловского-Данилевского, записавшего в конце 1820-х годов ряд интереснейших воспоминаний И. И. Дибича, позволило яснее представить истинное значение учреждения генерал-губернаторства А. Д. Балашева (см. третью главу).

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru