Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Сталиниана - Страница 1

Сталиниана - Страница 1

ИСТОРИИ



СВИДЕТЕЛЬСТВА



АПОКРИФЫ



АНЕКДОТЫ



Ю. БОР ЕВ


Сталиниана - Страница 1

Аллшшдо



КООПЕРАТИВ «КУРСИВ»



БФ «ПАРИТЕТ»



РИГА, 1990



© Ю. Борев, 1990



Молодежное рекламно-информационное агентство «ИнфА», оформление, 1990



О Сталине мудром, родном и любимом Прекрасные песни слагает народ. . .



Из песни сталинской эпохи



Устные свидетельства об исторических личностях точнее говорят о времени, нежели труды самых добросовестных историков.



А. Пушкин



ОТ АВТОРА



Рожденные в года глухие Пути не помнят своего.



Мы — дети страшных лет России Забыть не в силах ничего.



А. Блок



То, что интересно для историка,



То для современника печально.



"  Н. Глазков



Около полувека в различных социальных, профессиональных, национальных кругах я собирал притчи, легенды, апокрифы о Сталине. В одних случаях эти устные рассказы приходили ко мне от людей, непосредственно со Сталиным встречавшихся или участвовавших в событиях, связанных с ним. В других случаях такие истории отрывались от героя-рассказчика и попадали ко мне в обработанном коллективным сознанием виде, пройдя через многие опосредствующие звенья.



Возникновение и жизнестойкость этих сюжетов объясняется тем, что долгие годы мы жили в закрытом обществе? отмеченном, как всякое закрытое общество, разного рода дефицитом. Дефицит гласности непреднамеренно восполнялся слухами. Слухи в таких обстоятельствах становятся источником информации и способом самопознания общества, конкурирующим с газетами и радио.



В условиях существования огромного репрессивного аппарата, созданного Сталиным, предавать эти слухи бумаге было делом очень небезопасным, поэтому люди, в других социальных условиях фиксировавшие бы свой жизненный опыт в художественном, научном, эпистолярном, дневниковом виде, отучались от такой формы его письменной консервации. Потребность самовыражения приводилась в вынужденное соответствие с политической обстановкой. Так возник феномен особого рода — городской, интеллигентский фольклор — необыкновенно емкая, выразительная, совершенно свободная в своей неподцензурности форма хранения социального опыта. Герои, а порою и «соавторы» этой книги — многие известные, выдающиеся, а иногда даже великие люди XX века. Художники, ученые, военачальники, общественные деятели, ощущавшие необходимость поделиться своими мыслями, наблюдениями, догадками,— создавали предания, в которых жили, порой сильно переработанные творческим воображением, социальные реалии, превращенные в факты духа, далеко отступающие от исторических фактов, но сохраняющие их существо.



Судьба этих преданий была в чем-то более счастлива, чем судьба печатного слова тех лет. В них ничто не лакировалось ни «внутренним редактором» автора, ни редактором издательским, ничто не отсека-мось. Образ Сталина, возникающий из исторических анекдотов, про-I ивостоит той сусальной фигуре вождя, полководца и отца народов, которую наша литература, театр, кино, изобразительное искусство рисовали два десятилетия до 1953-го года и два десятилетия после 1<М5-го.



Публикуемые здесь свидетельства, принадлежащие миру художественному, а не миру собственно историческому, предполагают носприятие: хочешь верь — хочешь не верь.



История до сих пор не знает, отравил ли Сальери Моцарта. Исследователи склоняются к отрицанию его вины. Музыканты мира (мяли с себя обязательство предать музыку Сальери забвению.



Однако насколько беднее была бы история культуры, если бы не < уществовало абсолютно недостоверной легенды о Моцарте и Сальери: мы не только'лишились бы гениальной маленькой трагедии 11ушкина, но и не смогли бы художественно исследовать зависть — человеческую страсть, столь же сильную и сокрушительную, как любовь и ненависть.



Согласно Аристотелю, история повествует о действительном, а литература — о вероятном—«не о действительно случившемся, но о том, что могло бы случиться, следовательно, о возможном по вероятности или по необходимости» (Аристотель). Создатель кибернетики Н. Винер считал, что сообщение о вероятном информативно насыщеннее сообщения о случившемся.



Возникавшие в истории культуры легенды всегда художественно осмысляли действительность, проявляя ее суть, даже когда отступали от факта. Так, например, известно, что актер Мочалов, простудившись дорогой, умер в Москве. Молва же говорит, что он умер в пути: замерз, как ямщик. В этой красивой легенде правды жизни больше, чем в реальном событии. Предание отождествляет Мочалова с ямщиком и тем самым подчеркивает народность великого актера. Эта легенда, творящая по вероятности, более жизненна, чем жизнь, творящая по случайности.



В основе любой легенды всегда лежит исторический факт, но степень соответствия правды и вымысла в разных преданиях неодинакова. Нередко предания близки реальности или даже прямо ее отражают, однако полет фантазии, аберрация в ходе многоэтапной устной эстафеты часто приводят к большим ножницам между фактом и легендой.



Я предлагаю предания вниманию читателей не как документы о фактах истории, а как свидетельство о духовной жизни народа. То есть, повторюсь, речь идет не об историческом, а о художественном материале, не о достоверном, а о вероятном, не о научно истинном, а о художественно правдивом. Творя по вероятности, легенды, даже отступая от факта, часто приближаются к его сущности, способствуя своим художественным анализом постижению сталинщины. Именно поэтому, даже обнаруживая в рассказах исторические неточности, я не вносил поправок, приближающих текст к истории, но лишающих его фольклорно-притчевого своеобразия. Ложные притчи обладают ценностью, лежащей поверх исторических фактов, они фиксируют факты духа.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru