Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Записки придворного бриллиантщика - Страница 3 История России

Я ухаживал за ним, насколько по молодости мог. Дядя мой тоже не оставлял его своими попечениями, и сделал всё, что было в его силах, чтобы облегчить его страдания. Отец мой ещё имел радость узнать перед смертью от дяди, что писал в Петербург одному из своих приятелей, по имени Граверо, искусному гранильщику, родом из Парижа, и что этот господин согласен взять меня на семь лет в ученье. Это и было решено в тот самый день, как получилось это известие, в десять часов вечера, когда я обыкновенно читал молитвы у постели отца. Он, вероятно, понимал, что приближается его конец, и, не имея уже достаточно сильнаго голоса, но заметив, что я начинал дремать, слегка потянул меня за волосы, чтобы разбудить, указал пальцем на свечку, должно быть, желая дать мне понять, что зрение его слабеет. Я пристально посмотрел на него и убедился, что он на последнем издыхании. Я побежал за дядей, который уже лёг в постель, и проворно воротился к отцу, к которому бросился на кровать. Отец взял меня за руку и пожал её, но говорить не мог. Дядя мой ещё во время пришёл, чтобы присутствовать при кончине брата. Я был в таком отчаянии, что силою пришлось оторвать меня от отца. Меня перенесли на половину дяди, где тётка моя употребила все усилия, чтобы меня успокоить. На другой день, несмотря на все предосторожности, не выпускать меня из моей комнаты, я нашёл средство уйти через окно, которое было низко, и побежал в комнату, где лежало тело моего отца. При виде его, отчаяние моё стало ещё сильнее. Читальщик едва мог оттащить меня, а я так кричал, что пришлось прислать людей увести меня из комнаты.

После похорон отца моего, я остался ещё недели две у дяди, который приготовил мне сани для моего путешествия в Петербург. Мне было двенадцать лет, когда я отправился к г. Граверо на семь лет в ученье.

Годы ученья. - Работа в покоях императрицы Анны Иоанновны. - Позъе открывает свою мастерскую. - Воронов и его жена. - Низвержение Бирона. - Правительница Анна Леопольдовна делает заказ Позъе.

1731-1741.

Я довольно хорошо был принят моим хозяином и хозяйкой, у которой не было детей, кроме маленькой калмычки, которую они удочерили, и души в ней не чаяли, потому что она была чрезвычайно умна. Я всеми силами старался подружиться с нею, видя, что это самое лучшее средство расположить к себе моего хозяина и хозяйку. Я ещё не был причащён. В контракте было сказано, что мне позволят для этого учиться закону Божию и ходить три раза в неделю к г. Дюнану, тогдашнему пастору нашей французской реформатской церкви. Я был единственным человеком в доме не исповедующим католицизма, что служило мне немалым препятствием к тому, чтобы расположить всех в мою пользу, и делало мне много неприятностей. Я старался быть полезным, делал всё возможное, чтобы помогать хозяину моему, не имевшему помощников в работах, которыя давались ему от двора, и так как он очень любил веселиться, то весьма рад был, что я оказался в состоянии помогать ему уже со второго года учения. Целых девять лет, которые я оставался у него, он почти ровно уже ничего не делал. Окончив работы, которые я справлял за моего хозяина днём, я просил позволения у него работать немного и на себя, что доставляло мне средства на мои маленькие личные расходы и увеселения.

Пять лет я уже пробыл у него, когда случилась катастрофа, которая чуть-чуть не принудила меня разстаться с моим хозяином. Это был человек чрезвычайно красивый, остроумный и забавный. Многие иностранные господа зазывали его к себе, а он никогда не отказывался от приглашения, потому что любил играть и выпить, так же, как и другие удовольствия, так что он по целым месяцам проводил ночи в кутеже, возвращаясь домой не раньше утра, а в хмелю он был такой злой, что если заставал кого-нибудь у себя дома спящим, зверем накидывался на него, а если никого не находил, на ком сорвать сердце, то бедную жену колотил кулаками до полусмерти. Мне часто приходилось отправляться за ним с фонарём и так просиживать в ожидании его. Ни один слуга не осмеливался этого делать, боясь, чтобы хозяин его не поколотил, что непременно и случалось. Когда он был хмелён, он всегда находил предлог к побоям. Однажды я не пошёл за ним, оттого что мне нездоровилось, а ждал его дома. Он возвратился в четыре часа утра, разумеется, не в своём виде. Я один не спал и, услышав шаги его по лестнице, пошёл к нему навстречу со свечёй. Лишь только он увидел меня, как принялся, по обыкновению, ругаться. Я успокаивал его всякими доводами - напрасно. Я поспешил раздеть его - у него была пена на губах от бешенства, и не находя никого, на ком бы излить свою желчь, в ту минуту, как я снимал с него чулки, он меня так сильно хватил ногой, что я повалился на пол. Тут же я ему объявил, что если угодно ему держать прислугу, чтобы обращаться с нею таким образом, то пускай поищет её, а сам вышел. Он побежал за мной; лестница в доме была очень крутая и плохая, и я побоялся, чтобы он не свалился, гоняясь за мной; поэтому я остановился, и тут он бросился меня бить ногами и кулаками, и так меня отделал, что католические священники, жившие в доме, где они приютились после пожара, уничтожившаго их церковь, услышав шум, прибежали выручать меня из рук этого сумасшедшаго, который и их не пощадил, равно, как и прибежавшую жену. Общими силами, однако, удалось запереть его, чтобы дать ему отрезвиться и угомониться. Добрые патеры увели меня в свои комнаты и перевязали мне раны, из которых обильно лилась кровь. Меня узнать нельзя было, так я был избит. Что меня больше всего огорчало, это то, что хозяин, когда все бывшие при этой сцене стали упрекать его, начал уверять в своё оправдание, будто я сам хотел побить его.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru