Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Древний и раннесредневековый Иран Страница - 10

Второй шаг в сторону обобщения был сделан на Переднем Востоке и в Египте тогда, когда человеку потребовался такой падежный способ заочной (не устной) передачи информации, при котором не искажалось бы содержание. Ему нужна была система для передачи сведений хозяйственного характера (подсчет голов скота, сосудов с зерном или маслом и т. д.), ему нужен был знак собственности (уже не оттиск ногтя или пальца) — его личная печать-амулет, которая не только магически связывала бы его с божеством-покровителем, но и показывала, кто он сам — к какой общине он принадлежит, какое место он в ней занимает. Божества общины еще не были персонифицированы, но их можно было обозначить посредством символов, например изображая колос, или парящую птицу, или животное — реальное или фантастическое.

Появление пиктографического и иероглифического письма, совпадающее на Переднем Востоке и в Египте со вторым общественным разделением труда, — это выделение из всей прочей изобразительности строго определенного набора рисунков и символов, каждый из которых легко опознается и надежно ассоциируется с закрепленным за ним (в первую очередь изобразительно) понятием, затем — со словом, выражающим это понятие, и, наконец, — с фонетическим значением этого слова (т. е. со строго определенным набором звуков) [Фаль-кенштейн, 1936; Шманд-Бессерат, 19/71. Не останавливаясь здесь на путях последующей эволюции этих знаков (и письма в целом), необходимо подчеркнуть, что общество, в котором происходит это разделение, тем самым как бы вступает в новую фазу развития художественной культуры: не только в пиктографической письменности, но и в «прочей изобразительности», из которой пиктограммы выделялись, существует к этому моменту определенная связь между изображением и понятием, имеющая уже устойчивый характер и уверенно «читающаяся» (а не случайная и понятная только самому «автору», как это характерно для изобразительности первооытного искусства). Наряду с письменностью, пока еще громоздкой и мало «рентабельной» (с точки зрения затрат труда), имеющей ограниченное применение там, где без нее действительно не обойтись, общество сохраняет и развивает способ передач информации в зрительных образах, в котором специализация приемов и знаков (символов, образов) идет иным, по сравнению с пиктографическим, путем.

На раннем этапе развития цивилизации и письма проще рассказать о каком-то событии (победа над врагом, принесение жертвы богам и т. п.) изобразительно, а надписью обозначить только то, что изобразительно передать невозможно (имя царя, жреца, бога и т. п.).

Именно с этого момента начинается целенаправленное развитие изобразительного языка (с его пока весьма примитивными морфологией и синтаксисом), отбор сюжетов, достойных изображения, и возникают первые намеренно накладываемые на изобразительность ограничения и запреты, появляются, наконец, люди, обладающие определенными навыками (обученностью, талантом) и специализирующиеся в исполнении этих изображений (возможно, наряду с какими-то другими занятиями, например работой писца).

Таким образом, появление рисуночного письма — надежный типологический признак возникновения искусства ранних цивилизаций (во всяком случае, развивающихся обособленно и не испытывающих воздействия извне).

Происходящий на самых первых шагах этого процесса отбор сюжетов очень быстро приводит к появлению основных циклов изобразительности, тематических направлений, в представлениях современного человека (исследователя) обособленных, но в древневосточных цивилизациях, видимо, существовавших в нерасчленимом единстве. В древневосточной изобразительности с начальных страниц ее развития присутствуют две главные темы, одна из которых связана с верованиями, магией, религиозными представлениями, а другая — с событиями земной жизни, преимущественно с Деяниями правителей. В зависимости от конкретной истории на определенных ее этапах в Передней Азии и в Египте превалировали одна или другая тема. Так, в Шумере в начале рассматриваемого периода находила отображение почти исключительно религиозная тематика (наиболее полно известна она по изображениям на штампах и цилиндрических печатях), в Египте же — преимущественно деяния фараонов и сюжеты,

Связанные с заупокойным культом [Матье, 1968].

В развитии религиозной изобразительности Двуречья важным этапом является объединение Месопотамии под 28

Властью Саргонйдов. В это время на Цилиндрических печатях впервые появляются уверенно идентифицируемые изображения богов с их персональными атрибутами, эмблемами или знаками-символами. Правда, значение этих символов еще не совсем устойчиво, но позднее (уже в касситский период) происходит их более жесткая специализация. В целом же печати выполнены в старых традициях, и изображения богов на них как бы вставлены в рамки изобразительности дописьменного периода. Традиционные для цилиндрических печатей персонажи — изображения сверхъестественных героев, «хозяев зверей» и др. — на новом этапе превращаются в «божества второго порядка»: помощников, охранителей, проводников при главных божествах (так называемый обнаженный герой становится «охранителем» бога вод, человекобык — «охранителем» бога солнца и т. п.), возрастает и сюжетное разнообразие цилиндрических печатей. Но гипотеза, по которой цилиндрические печати этого времени повторяют не дошедшие до нас монументальные композиции храмов (например, сцены из настенной живописи), остается спорной. В монументальном искусстве Двуречья (рельефы, большие каменные статуи и др.), которое если не возникает, то, во всяком случае, расцветает в это время, центральное место занимает тема обожествления царя. Если в предшествующий государству Саргонйдов период «храмовую скульптуру» (насколько мы ее знаем) составляли не статуи, а приносимые верующими в храмы статуэтки божеств, не более 30—40 см высотою, с нарушенными пропорциями и намеренно подчеркнутыми деталями (огромные оттопыренные уши, обычно толкуемые как выражение мудрости — по-шумерски одно и то же слово означает и «ухо» и «мудрость»; непропорционально большие глаза и т. д.), то теперь создаются статуи вполне конкретных правителей, композиции, изображающие единоборство царя-героя со львом, его победоносные походы и т. п. [Афанасьева — Дьяконов, 1961].

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.