Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Китай и Центральная Азия до эпохи Чингисхана - Страница 3 Средние века

Думаю, что значительно расширять круг общих соображений относительно содержания монографии не имеет смысла без приведения конкретных примеров, а они включены в текст.

Помимо этнического момента в разборе каждой из исторических ситуаций обязательно присутствует и момент временной. Причем расхождение между установками времени события и времени той или иной его фиксации и описания чаще всего связывается с различиями в этической оценке действий субъектов события. Эта оценка особенно разнится в тех случаях, когда событию придается политическая окраска в условиях современной жизни. Пожалуй, из числа научных трудностей, возникших на этой почве в нашей историографии, следует привести примеры того, как производилась односторонняя трактовка исторических и историко-географических, политических данных, скажем, при описании исторической географии СССР, Китая и многих других регионов мира. Достаточно напомнить, что огромный пласт историко-географических сочинений, содержащих сведения о различных южных регионах нашей страны, созданных в эпоху средневековья, вообще не был переведен на русский язык! И до сих пор арабская и персидская историческая и географическая литература, касающаяся этих территорий, теперь уже вновь самостоятельных государств, так и осталась не известной исследователям, не знакомым с языками первоисточника.

Можно обратить внимание на другую сторону той же самой проблемы. Начиная с XVI в. в европейской литературе постоянно говорилось о «жестокости московитов», о «зверствах», производимых русскими царями, в частности, на западных окраинах страны. Европа узнавала об этом преимущественно от жертв этих «зверств» (часто мнимых или не заслуживающих доверия), причем «европейское гуманитарное сообщество» было настроено воспринимать действия русских политиков как действия варваров, которых надо всеми возможными способами унизить. Суровой оценке были подвергнуты русские цари Иван III и особенно Иван IV — при жизни, и, тем более, после смерти, когда Европа уже вела борьбу не с представителями русской царской династии, а с Россией как определенной силой, которую, вопреки желанию, приходилось принимать во внимание в ведении своей международной политики. (Углубляться в эту проблематику не имеет смысла. Она безбрежна и, главное, вся проникнута националистической злобой и ложью. Но, сравнивая события царствования Ивана Грозного, скажем, с событиями, характеризующими период агонии династии Валуа во Франции, вряд ли, даже памятуя лишь историю Варфоломеевской ночи, возможно говорить о неистовой жестокости русских и каком-то там гуманизме «цивилизованных» французов.) К сожалению, русская история в Европе оказалась необычайно политизированной, и все, что происходило в России, пытались преподнести, как нечто несуразное, возмутительное, недостойное, противостоящее гуманизму. При этом гуманистические трактовки западной жизни подкреплялись еще и различного рода сочинениями европейских ученых, теологов, юристов, политиков. В конце концов, в них находили все лучшее, что может быть в характере человека, тогда как для русской стороны постоянно оставляли одно только самое худшее. Эти частные напоминания даны здесь не для того, чтобы в очередной раз противопоставить два популяционных единства и начать рассуждать о преимуществах одного и мерзости другого, а всего лишь затем, чтобы указать, что такие суждения должны быть заменены строгим научным подходом, учитывающим в равной степени достоинства и недостатки обеих противоборствующих, или соседящих, или вступающих в контакты популяций.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.

     

    Www.istmira.ru