Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

А до Берлина было так далеко Страница - 10

— Они, понимаешь, влезли в нашу траншею и поливают из автоматов. Я притворился мертвым, потом, улучив момопт, когда они отвернулись, вскочил, одного огрел прикладом, а другого ранил в ногу. Тот сразу бросил автомат и закричал: «Иван, мой капут! Мой капут!» Обоих голубчиков привел к взводному, а тот выделил конвоиров и отправил их в штаб полка. Уже после чувствую, нога болит. Ранил все же меня, подлец. Тот, которому я в ногу пулю всадил. Ну ничего, рана пустячная. Сам фельдшер сказал: промоют ее в санбате, перевяжут, поваляешься недельку и в строй. Так что я не очень-то расстраиваюсь.

— Медаль тебе за фрицев полагается. Поди, первые пленные во всей дивизйи, — заметил кто-то.

— Если полагается медаль, не откажусь. А что? — засмеялся боец.

Когда мы пришли на КП, генерал Куликов был один. Оторвавшись от карты, устало сказал:

— Кажется, получилось неплохо. Лиха беда начало.

Конечно, неплохо. О чем говорить? И главное состояло не только в том, что противник, понеся в ходе боя значительные потери, не сумел прорвать нашей обороны и выйти на оперативный простор. Важно было и то, что люди поверили в свои силы, поверили в то, что можно и должно успешно бороться с танками, уничтожать их не только орудийным огнем, но и гранатами п бутылками с горючей смесью. Нет лучшей школы для солдата, чем школа боя.

Все это я не сказал генералу. Только подумал. Он это сам видел и понимал.

Старый и опытный солдат, Константин Ефимович Куликов в то же время понимал, сколь опаска и недопустима самоуспокоенность, которую может породить первый успех. Помолчав пемного, он сказал мне:

— Вот что, Василин Митрофанович. Пошли-ка ты своих помощников в полки, пусть проведут разбор минувшего боя и посоветуют красноармейцам и командирам не зазнаваться. Война только началась, и - надо настраиваться на более трудные дела. Уловил мысль? Об этом же я скажу и пашим политотдельцам.

Я пунктуально выполнил указание генерала. Большинство штабных командиров провели ночь в частях, беседовали с бойцами, критически анализировали прошедший бой. Разумеется, вновь и вновь отмечали и его героев. Я же, захлестнутый неотложной штабной работой, провел ночь на КП дивизии: выяснял потери, организовывал пополнение боеприпасами, проверял, как выполняется приказ комдива о совершенствовании обороны.

I

С МАРША

В НАСТУПЛЕНИЕ

После удачно сложившегося для нашей дивизии боя противник оставил нас в покое и, как стало позднее известно, стал искать слабые места на стыках других советских соединений, чтобы пробить там брешь и устремиться вперед.

Весь день на нашем участке фрбнта стояла тишина. Лишь изредка вспыхивала оружейная перестрелка, да из невесть откуда набежавшей тучки сверкнули молнии и послышались удары грома. Я ловил себя на мысли, что вчерашний бой — это лишь кошмарный сон, что войны нет и не было. Но она была реальностью, суровой и неумолимой явью. Об этом мне напомнила шифровка, которую принес на исходе дня старший лейтенант Косолапов, высокий, неулыбчивый и молчаливый шифровальщик.

Командующий 18-й армией генерал-лейтенант А. К. Смирнов и начальник штаба генерал-майор В. Я. Кол-лакчи приказывали сегодняшней ночью вывести дивизию с занимаемого рубежа и следовать форсированным маршем в сторону Одессы.

Теперь известно, что переброска дивизии под Одессу ослабила оборону на киевском направлении. Фланг Юго-Западного фронта остался открытым, и этим обстоятельством мог легко воспользоваться противник, двинуть здесь вперед свои танки. Но командование пошло на такую акцию, потому что под Одессой создалось критическое положение. Немецко-румынские войска, прорвав фронт обороны 9-й армии севернее Тирасполя, создали угрозу окружения наших частей, находившихся в районе Одессы. Защитникам черноморского города требовалась незамедлительная помощь. И командование остановило свой выбор на нашей дивизии. 196-я стрелковая была пока почти в полном штате, в бою 12 июля она понесла минимальные потери. Ее подразделения были в состоянии выдержать четырехсуточный форсированный марш от станции Рахны до Черного моря. Другие же дивизии, державшие оборону по соседству, были измотаны непрерывными боями и обескровлены.

Снялись мы довольно быстро и незаметно для противника. К полуночи части были уже в пути. За темное время, а летние ночи предательски коротки, требовалось оторваться от противника, уйти подальше от мест, где активничает его авиация. Мы понимали, что колонна войск, насчитывающая тысячи человек, в степной местности не может остаться незамеченной противником, самолеты которого совершали частые полеты не только над передним краем, но и над всей прифронтовой полосой. Поэтому мы ставили перед собой задачу возможно дальше оторваться от противника.

Июль стоял сухим и знойным. Днем солнце, казалось, недвижно висело над степью и палило нещадно. Мучила жажда. Над дорогами, где двигалась колонна, стояли облака пыли. Идти под тяжестью оружия и другого солдатского снаряжения было трудно. Но наши люди знали, что их ждут боевые товарищи там, где разгорелось сражение за Одессу. .

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.