Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Международные связи российской политической эмиграции Страница - 4

Вновь попадает он за границу через десять лет. Хотя контакты с Герценом были нарушены и носили опосредованный характер, нередко, с большими перерывами, Огарев оставался идейно близок к своему другу. В литературе уже обращалось внимание на то, что если в 1847 г. Огарев отрицательно относился к русской общине, показывая ее как 4равенство рабства», то затем он также становится сторонником русского общинного социализма. По-ви-димому, он уже в 1850 г. познакомился со статьей «Россия» Герцена, и в момент приезда за границу между ними в этом вопросе разногласий не было. Более того, Огарев становится ревностным защитником общинного землевладения и делает это неоднократно и публично. Так, в марте 1859 г. он публикует в «КЪлоко-ле» обширную статью в защиту общинного землевладения14. Более того, и позднее в том же «Колоколе» он предостерегает русских социалистов против особого внимания к городскому образованному пролетарию. Он настаивает на том, что в России «существует историческое основание сельского строя, стоящего на общинном владении почвы, — строя, к которому должен примыкать образованный городской пролетарий, образованное меньшинство»^. Это его слова, опубликованные в номере «Колокола» от 15 мая 1866 г., когда уже был основан Первый Интернационал. И позднее, например, в письме к Озерову, относящемся к 1874 г., Огарев утверждал, что главный вопрос — это учреждение общины и путем к этому будет повсеместное уничтожение властей15.

Огарев, по-видимому, задумал свою эмиграцию давно. Во всяком случае он намеревался осуществить такой план в 1849 г. и позднее. Герцен очень этого желал и даже настаивал на выезде Огарева, но соединиться двум друзьям удалось лишь весной 1856 г. Официально Огарев, как и Герцен, на положение эмигранта перешел не сразу. Был в этом, конечно, глубокий смысл, и прежде всего, такое не заявленное открыто эмигрантство позволяло поддерживать неприкрытые связи с Россией, да и в материальном отношении предоставляло ряд несомненных преимуществ. Царские власти вскоре заинтересовались деятельностью Огарева за рубежом, располагая данными и о его тесном сотрудничестве с Герценом, в том числе и по укреплению деятельности Вольной русской типографии, и о самостоятельных действиях антисамодер-жавного плана. Герцен неоднократно признавал, что идея издания «Колокола» принадлежала Огареву. Более того, он прямо писал И. С.Тургеневу — "Колокол" основал Огарев»16.

Откровенная революционная деятельность Огарева за рубежом явно встревожила царское правительство, все более убеждавшееся в росте влияния на российское общество изданий Вольной русской типографии. По каналам Министерства иностранных дел 7 апреля было указано довести до сведения Огарева необходимость его немедленного возвращения в Россию, и в случае не исполнения этого указания угрожали подвергнуть преследованиям по всей строгости закона. Действительно, Огарев был приглашен к русскому консулу, но заявил ему о своем отказе вернуться в Россию. Более того, счел необходимым направить письмо Александру II, которое было опубликовано в «Колоколе», как и письмо барона Бруннова, где излагалась официальная версия отношения властей к Огареву. В письме к императору содержались следующие примечательные слова Огарева: «Мне тяжело на чужбине; я слишком русский человек и слишком мало верю в Европу, чтобы выносить заграничную жизнь без глубокой тоски по родине. Но раз принявшись за дело по убеждению, я не могу оставить моего поста, не унижаясь перед собственной совестью»17. Вместе с тем Огарев не собирался оставаться за границей навсегда и в том же письме Александру II писал, что он вернется на родину, когда там не будет произвола чиновников и не по вызову III отделения, а когда будет объявлен тем же императором свободный въезд в Россию18.

Так появился еще один русский политический эмигрант, который проживет за границей более 20 лет и будет играть довольно значительную роль в деятельности эмиграции в целом и во взаимоотношениях ее с зарубежными деятелями различного положения и ориентации. Характер и масштабы зарубежных связей Огарева до сих пор не изучены, но они не сводились только к кругу зарубежных знакомых Герцена и имели не только подсобное значение. Еще в 40-х гг., во время первых поездок за рубеж Н. Огарев налаживает довольно обширные знакомства с представителями западной общественности. В письме к М. Л.Огаревой в декабре 1841 г. он, например, писал о знакомстве с чешским славистом Яном Дворжечеком, с которым говорил по-русски. Огарев при этом не преминул добавить: <Хорош ли язык! В самом языке я вижу элементы великого развития, великой будущности. Мы беседовали. Душа обогрелась. Крепко мы пожали друг другу руку. Я был доволен»19.

Интересно, что с некоторыми зарубежными деятелями Запада Огарев познакомился раньше, чем Герцен и, более того, стал посредником в некоторых знакомствах Герцена, когда тот выехал за рубеж. Одним из таких западных деятелей был Г. Мюллер-Стрю-бинг — немецкий искусствовед и филолог. Между Г. Мюллером-Стрюбингом и Огаревым наладилась переписка еще в середине 40-х гг. Одно из писем Мюллера-Стрюбинга Огареву упоминается в литературе, и оно было ответом на письмо Огарева, отправленное из Парижа и датированное 14 июля 1854 г. Интересно, что в этом письме немецкий литератор дает довольно негативную оценку Гервегу, упоминает М. Бакунина и т. д.20

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.