Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Международные связи российской политической эмиграции Страница - 7

Участвуя в издании газеты на французском языке, популяризируя сведения о России, Н. Сазонов был как бы конкурентом Герцена и Огарева в деле отражения событий в России. Их оценки происходивших там изменений отнюдь не всегда совпадали. Но видеть в них только конкурентов, соперников было бы не совсем верным. В одном из писем Сазонова Герцену, относящемся к маю 1860 г. отмечается: «Я бы очень желал всегда в важных случаях соглашаться наперед с тобой и с Огаревым. Как скоро мы получим разрешение, то кто-нибудь из нас (Рюмин или я) приедет в Лондон с вами повидаться. Рассказать есть о многом; мы также получаем немалое количество сведений о России» 1. По имеющимся данным37, Сазонов лично так и не свиделся ни с Герценом, ни с Огаревым, вплоть до своей кончины в 1862 г. Но поддерживал с ними переписку, хотя и не очень интенсивную. В «Газет де Норд» Н. Сазонов публикует в

1860 г. статью «Александр Герцен»38, а Герцен, в свою очередь, напишет и опубликует главу о Сазонове в своих «Былом и думах». Когда Сазонов скончался, Герцен заинтересовался подробностями его смерти и судьбой его детей39.

Еще менее тесными были связи Герцена и Огарева с Н. Тургеневым. Собственно, речь идет о периоде от Крымской войны до

1861 г., то есть до отмены крепостного права, когда, наоборот, эти отношения заметно укрепляются, также как и с В. Печериным. Когда в 1860 г. вышел сборник статей Герцена и Огарева «За пять лет (1855—1860)», то авторы послали один его экземпляр Н. И.Тургеневу. На нем имеется следующая надпись: «Николаю Ивановичу Тургеневу в знак глубокого уважения от издателей "Колокола". 20 мая 1860 г. Лондон»3. Последовал ли тогда какой-либо ответ бывшего декабриста, до сих пор выяснить не удалось.

Собственно, так называемая «старая» эмиграция этим составом не ограничивалась. Было в ее числе еще несколько человек, которых, пожалуй, можно отнести к числу политических эмигрантов, но которые, собственно, в революционном движении в России не участвовали. В одном из писем Огарева Герцену от 8 октября 1860 г. говорится о неком Де-Азарте, родившемся в Одессе, но оставшемся с 1848 г. за границей, поскольку его обвиняли в участии в революции и республиканском образе мыслей. Огарев называет его милым человеком лет немногим старше тридцати, имеющим достаточное состояние, чтобы жить за границей. Интересно, что Огарев, который имел с ним личную встречу, считал Де-Азарта принадлежащим к фаланстеру40. Что понималось под фаланстером — конкретная принадлежность к какому-нибудь фаланстеру или, вообще, его приверженность к фурьеристскому социализму — трудно сказать. Вообще, больше никаких сведений об этом уроженце России нам пока встретить не удалось. Единственное свидетельство о нем — это письмо Огарева, на которого он произвел хорошее впечатление как человек неглупый, несомненно, русский и испытывающий «отвращение от французского гения централизации и фразерства*41. Де-Азарт, таким образом, находился за рубежом не менее 12 лет, но точное место его проживания и его непосредственные контакты так и остались неизвестными.

Значительно большей информацией мы обладаем о другом, несомненно, «старом* эмигранте — И. С.Гагарине (1814 — 1882). Это был представитель фрондирующего дворянства, точнее сказать русской аристократии, поскольку княжеский род Гагариных ведет свое происхождение от самого Рюрика. Он был чиновником министерства иностранных дел, служил в Вене, Мюнхене, но в 1843 г. покинул Россию и обосновался в Париже. Известно, что на него оказал большое влияние П. Я.Чаадаев, с которым он имел личные отношения, о чем свидетельствуют и письма Чаадаева Гагарину42 и его высказывания о нем. С Чаадаевым Гагарин познакомился по совету Шеллинга, и знакомство это произошло еще в 1835 г. Впоследствии Чаадаев подчеркивал, что Шеллинг говорил о Гагарине, «как об одном из замечательнейших людей, каких он встречал*43. Весьма примечательно, что и сам Чаадаев называл его выдающимся человеком, с которым он стремился поддерживать добрые отношения. Чаадаев подчеркивал, что взаимоотношения с Гагариным оказали могущественное влияние на его судьбу и он ему многим обязан3. Уж одно это признание побуждает исследователей обратить пристальное внимание на эту колоритную фигуру русской политической эмиграции. Он сыграл большую роль в публикации сочинений Чаадаева за рубежом, был лично знаком с Пушкиным и, более того, знакомил зарубежье с поэзией Пушкина44. Важной особенностью Гагарина, которая, с одной стороны, привлекала к нему внимание, а с другой — как-то мешала популяризации его трудов, было то, что, как и В. Печерин, он перешел в католичество и, более того, вступил в орден иезуитов. Известно, однако, что Гагарин был противником крепостного права и николаевского произвола, но покинуть Россию его побудило прежде всего увлечение жизнью на Западе. Похрже, что первое время после эмиграции Гагарин мало занимался общественной деятельностью и не очень интересовался российскими делами. Но после Крымской войны возрастает его интерес к славянскому миру, в связи с чем он основывает в Париже славянскую библиотеку с русским отделением. Называлась эта библиотека «Славянский музей* («Мюзе слав*). С 1857 г. совместно с Шарлем Даниэлем он начинает издавать в Париже «Этюд де теоложи, де филозофи э д’истуар* («Исследования по теологии, философии и истории*). Это издание, где уделялось много внимания России, впоследствии было несколько переименовано. Из работ эпохи после Крымской войны привлекают внимание его изыскания по религиозным вопросам. Некоторые из них были непосредственно посвящены России. Так, в 1857 г. вышли сразу две его работы по проблемам будущего России, ее церкви и пр. Первая из них называлась (на французском языке) «Староверы, русская церковь и папа*, вторая — «Будет ли Россия католической?*

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.