Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Августейший поэт - Страница 8

Именно этого искушения властью, как «опасного повода к грехам», боялся царь «не от мира сего» — Феодор.

«Москва дрожит — так было, говррят, во времена царя Ивана», — с горечью сетует отцу Ксения, сравнивая его с Грозным.

А ведь и Иоанн в первые тринадцать лет правления «затмил своих предков и могуществом, и добродетелию». Будто и не о нём писала «Никонова летопись», которую цитирует Карамзин.

«Обычай Иоаннов соблюдать себя чистым пред Богом. Суд нелицемерный, безопасность каждого и общая, торжество Веры, свобода христиан — всегдашняя душа его». Ещё не пристала к нему уголовная кличка «Грозный». И вдруг — тиран, кромешник, упырь, обескровивший народ свой опричниной. Деяния царя Ирода бледнеют перед изуверской политикой Ивана.

Дьявол вселился. Его «позывные» — страсть к беспредельной власти над человеками. Арсенал его механизмов — сладострастие от пыток, желание унизить, растоптать, вынуть из души человеческое достоинство, осквернить в ней Образ Божий. Якобы сугубо набожный, Иван ввёл в стране «антипричастие»: сам он и его приспешники «причащались» телом и кровью народа.

Изначально данный этому царю Образ Божий затмился в венценосце, и пересотворил себя царь по образу сатанинскому. Пик одержимости — убийство в безумном гневе кровного своего сына

Ивана: сына и царевича в одном лице. И столь же незамолимый грех — удушение митрополита Московского Филиппа руками Малюты Скуратова по приказанию Ивана. И как бы ни совал Грозный в руки истории поминальный «синодик» с именами многих тысяч им убиенных, «есть, кажется, предел во зле, за коим уже нет истинного раскаяния; нет свободного, решительного возврата к добру; есть только мука, начало адской, без надежды и перемены сердца». Приложите эту мысль Н. М. Карамзина к любой тиранической эпохе — Ленина, Гитлера, Сталина — и окажется она вещей.

Скорое возмездие настигает деспотов. Тем, что Годунов «достиг престола злодейством», погубил он и невинного сына своего, навлекши на всё «отродье Годунове» алчущую расправы толпу. Только что присягнувши новому царю Фёдору Годунову «на верность» , те же вкупе со зверовидными стрельцами задушили вдову царя Марию и, убивая, с трудом одолели наделённого недюжинной силой молодого Фёдора.

«Ксения была несчастнее матери и брата: осталась жива; гнусный сластолюбец расстрига (Лжедмитрий I) слышал о её юной красоте и велел взять её к себе в дом — на растление».

Когда же сгинут в серных испарениях истории государства Российского маскарадные «Димитрии», не убоявшиеся, ради всё той же власти, кощунства над именем убиенного царевича, повесят и сына Марины Мнишек, рождённого от второго Лжедмитрия. И снова — кровь невинного ребенка. Было тому Марининому сыну по имени Иван — всего четыре от роду года.

Боже, царя храни!

История вершится на небесах и — лишь проецируется на грешную землю. Одно из «наглядных пособий» — битва при Грюнвальде в 141ІГОДУ, когда накануне сражения сюжет баталии и разгром немецко-тевтонского ордена был, по преданию, явлен на экране неба обоим противоборствующим лагерям, опешившим от изумления.

Так и в русской истории явлен был святоносный образ царя Феодора, святого на троне, чья сила в немощах вершилась. Небесный свет изгнал, рассеял тьму кромешного царения Грозного, будто повторилось «сошествие во ад» и рухнули дьявольские ковы. В лице царя Феодора был дан промыслительный урок всем властолюбцам: каждому возможно преодолеть самую пагубную из страстей — власть над людьми, неизбежно чреватую кровью.

«Пишут, что Феодор, заметно слабея здоровьем, в 1596 году, торжественно перекладывая мощи Алексия митрополита в новую серебряную раку, велел Годунову взять их в руки и, взирая на него с печальным умилением, сказал: «Осязай святыню, правитель народа христианского! Управляй им и впредь с ревностию. Ты достигнешь желаемого; но всё суета и миг на земле!» (Цитирую по книге Н. М. Карамзина.)

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.