Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Библиотека отечественной общественной мысли от древнейших времен до начала XX века - Страница 10

На этой почве мы боролись с кадетами, разоблачая их физиономию перед другими фракциями. Наша формула недоверия, как известно, была предложена самостоятельно и была провалена. Большевики указывали, что наша ответная декларация не вьщерживает критики с с.-д. точки зрения; в ней нет ни слова о социализме, не выражена наша аграрная программа, не дана оценка текущего момента и т. д. Если бы критиковать декларацию с точки зрения того, что хотят большевики, то она неудовлетворительна. Но мы себе ставили при этом определенную цель. Мы знали, что вся страна ждет ответа от Думы, в какие отношения она станет к правительству, будет ли она работать совместно с правительством или будет требовать: «Пусть уйдет правительство, не пользующееся доверием народа». Практически это означало: или правительство разгонит Думу, опираясь на штыки, или Дума разгонит правительство, опираясь на народ. Мы знали, что правительство не уйдет, что наши слова не разгонят его. Допустить разгон Думы правительством было не в наших интересах. И мы дали ответ, единственно достойный социал-демократов.- да, правительство не пользуется нашим доверием, но его может уничтожить только реальная организованная сила народа. Нужно эту силу создать, и она сметет старый режим — организованную силу правительства.

Но теперь является вопрос: задача социал-демократии — знакомить массы со всей своей программой; как лучше осуществить эту задачу? Читать ли с думской трибуны каждый раз от начала до конца всю нашу программу или же, как это делает социал-демократия в парламентах всех стран, каждый раз выяснять ее на конкретных фактах, которые нам дает политическая жизнь? Нам кажется, что на этот вопрос двух ответов быть не может. Но, скажут нам, почему же в I Думе мы выступили с декларацией всей нашей программы? Не 'следует забывать, что тогда мы впервые выступили с парламентской трибуны и должны были перед лицом всего народа заявить о своей принадлежности к семье интернационального пролетариата. Да к тому же тогда еще живо было в нас бойкотистское настроение. Теперь же это явилось бы скучным и смешным повторением: «буки-аз, аз-буки». Не профанировали ли бы мы этим свою программу? Страна требовала от нас ответа на животрепещущие вопросы. В своей декларации мы старались дать свои ответы. Было бы неуместно говорить в ней о социализме и развивать общие вопросы.

Общий план нашего выступления был намечен следующий.- вступительная речь, декларация и затем, в случае, если удастся вызвать прения, разбор в отдельных речах правительственной политики в отдельных отраслях народной жизни; в заключение — формула недоверия.

Были еще частные предложения: ограничиться одной декларацией, включить все, сказанное в декларации, в формулу перехода, так как оно принципиально приемлемо для большинства Думы и т. п.

Продовольственный вопрос и вопрос о безработице. Вопрос о голоде и безработице возник благодаря тому, что группа крестьянских депутатов внесла предложение избрать комиссию для организации помощи голодающим крестьянам. Фракция расширила это предложение, включив в него вопрос о помощи безработным. Это было одно из выступлений, заслуживших одобрение большевиков. Но я замечу, и это не мое личное мнение, что именно в этом вопросе мы сделали крупный промах. Чем Дума могла помочь голодающим? Избрать комиссию, разоблачить правительственные хищения в области продовольственной лидвалиады^’^^’ и т. п. и сосредоточить в этой комиссии все сведения на местах о голоде с тем, чтобы она сообщила Думе материалы для выработки лучших форм помощи голодающим. Против этого восстали кадеты. Они говорили: ваше предложение есть вторжение в область исполнительной власти. Поверка на местах есть такое вмешательство. Если вы пошлете своих представителей на места, то это вызовет народное движение: народ пойдет к представителям, они захотят устроить собрания, правительство этого не допустит, прольется кровь. <<На чью голову падет эта народная кровь?» — спрашивал ГессеФ’^^. И мы тогда могли воспользоваться этим моментом, чтобы указать, что право анкеты — это обычное право Думы, лишь неписанное в конституции. Во всех парламентах оно захватывается на практике. Первая Дума дала пример даже в этом отношении посылкой своих делегатов для расследования белостокского погро-ма^5^. Мы должны были разоблачить кадетов и указать, что они хотят сойти с того пути, который сами себе наметили раньше. Власти осмелились третировать депутатов, посланных Думой в Белосток, как пу-тешественников*^’^^^. Но они не решились объявить, что это есть акт нелегальный. С другой стороны, мы должны были указать, что нам следует на деле осуществить права Думы, а если правительство произведет кровопролитие, то эта кровь падет не на нас, а на правительство. И мы должны были указать, что кадеты пользуются черносотенным аргументом. Если же кадеты становятся на точку зрения: «что не разрешено, то запрещено», тогда место им не в Думе, а в сенате с его «разъяснениями» и «экспроприацией»^’*^’*’. Это мы не сумели достаточно ярко подчеркнуть, мы рассуждали не как политические деятели.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.