Добро пожаловать!
логин *:
пароль *:
     Регистрация нового пользователя

Дмитрий Кузнецов - Страница 9

Несмотря на ранний час, Бетанкуру подали фаршированную каштанами утку, горячие блины со сметаной и черной икрой. Августин очень удивился. Он не думал, что каштаны употребляют в пищу ещё где-нибудь, кроме Франции и Испании. После французской революции эти съедобные плоды вошли в моду и стали неотъемлемой частью парижской кухни, однако то, что их умеют великолепно готовить и в России, для него оказалось полной неожиданностью. Бетанкур обожал каштаны, он называл их черными трюфелями. Позднее управляющий объяснил Бетанкуру, что в Петербурге половина русской кухни — французская. В доме же армянина Маничарова всё старались делать на французский лад, но, так как сам мсье Пиррон во Франции никогда не был, не всегда получалось удачно.

Как только Бетанкур приступил к трапезе, дом Маничарова заходил ходуном: лакеи забегали, горничные засуетились, истопники принялись рьяно подбрасывать дрова в камины и печи, швейцар, бывший екатерининский драгун, вытянулся по-военному у парадных резных дверей, даже настенные механические часы из золоченой и патинированной бронзы сначала страшно зашипели, а потом громко и мелодично забили.

—  А, гниды, — послышался снизу зычный голос хозяина, — стоит дом на полчаса оставить, как всё прахом пошло. Где Федька? Подать сюда шельмеца.

Откуда-то срочно привели заспанного седого мужика в ситцевом исподнем, помощника управляющего.

—  Я тебя что просил? — закричал Маничаров, угрожающе застучав тростью по мраморному полу, на котором в шахматном порядке чередовались белые и черные клетки.

—  Что? — заспанно, но не испуганно, сверкая ещё крепкими зубами, переспросил Фёдор.

—  Свечку за здравие в церкви поставил?

—  Поставил.

—  Попу денег дал?

—  Дал.

—  Он Бога просил, чтобы я сегодня ночью в карты не проиграл?

—  А я почём знаю? Наверное, просил, я при нём свечку не держал. Если бы вы мне столько денег дали, я бы до самого Бога сам дошёл и всё бы Ему про вас обсказал. Уж мы б с Ним столковались.

—  Не богохульствуй, — скидывая с плеч и передавая швейцару шубу на собольем подкладе, процедил сквозь губу выпивший Маничаров. — Руки-ноги отнимутся! Язык отсохнет! Над Богом смеяться грешно.

—  А над людьми? — поинтересовался Фёдор.

—  А что над людьми? — закатил глаза Маничаров. — Люди — грязь. Только прикажи — бабы новых нарожают. Где Пиррон?

—  Иностранца принимает, — пояснил помощник управляющего, пряча в штаны ладонь, когда-то помятую колесом мортиры и оттого всегда скрюченную.

—  Какого иностранца? Родственника? Гнать всех дармоедов в шею. Чтобы духу их в моем доме не было.

Сорокалетний Маничаров, тяжело пыхтя, поднялся по широкой мраморной лестнице на второй этаж, шумно задев коленом кресло, обитое голубым гризетом, опрокинул его на пол и, скользя по инкрустированному паркету, прошел вдоль трельяжа. Слуга в ливрее, держа в одной руке канделябр с шестью свечами, распахнул перед ним дверь в столовую, где за овальным столом, накрытым белой скатертью, сидел Августин Хосе Педро дель Кармен Доминго де Канделярия Бетанкур-и-Молина.

—  Августин, — подпрыгнув от восторга и радостно разведя руки в стороны, закричал Маничаров. — Я вас уже пятые сутки жду. Николай Петрович Румянцев справлялся о вас. Как вы? Как доехали?

На потолке пухлые купидоны, оседлавшие дельфинов, увидев такую трогательную встречу, затрубили в раковины и принялись весело кружить вдоль берегов озера, в центре которого возвышалась мраморная стела.

—  С мелкими приключениями, — бодро встав из-за стола и дружески обняв хозяина, ответил Бетанкур.

—  Что вы пьете? — удивился Маничаров. — Клюквенный морс? Какая гадость! Они вам даже пива не предложили? Шампанского! — повелительно крикнул он управляющему.

 
  • Публикация расположена в следующей рубрике:
  •  

     

    Другие материалы по теме. Литература. История Беларуси.